Ветеринарный врач Николай Вагабов-Шарабарин (Калининград), известный в качестве сторонника и популяризатора доказательной медицины, начал…

Ветеринарный врач Николай Вагабов-Шарабарин (Калининград), известный в качестве сторонника и популяризатора доказательной медицины, начал цикл рассказов о своей работе в сфере ветеринарии. Надеемся, что сборник с этими рассказами он издаст в виде печатной книги.

«Рада»

Врач, под началом которого мне приходилось работать фельдшером, не был плохим человеком. Был странным, во многом, своеобразным, как бы сказали сегодня. Но он и правда, не был плохим человеком. Однако, имел почти психопатические черты в своих решениях, но спорить мне, молодому парню, было, мягко говоря, контрпродуктивно.

Мне было чуть за 20, я переживал тяжелый разрыв с девушкой, которую считал «той самой», и не искал себе проблем на работе, куда кое-как сумел пробиться.

Врач дал мне поручение вне работы, как оно и бывало часто в те времена, не смотря на законодательство. Помимо постоянной работы водителем, приходилось выполнять поручения, которые часто приводили к таким неожиданным поворотам, что пришлось к этому привыкнуть. Ибо это стало частью моей повседневности, а здесь, ты либо принимаешь как есть, либо уходишь туда, где проще, лучше, спокойнее. В «суровые» нулевые мало кому было легко, потому, жаловаться или, ни приведи боже, перечить начальству, это было как подписать себе приговор на увольнение.

Я работал фельдшером и вечерами подрабатывал тренером каратэ, которое спасало меня от пропасти алкоголизма. Непьющий ветеринар – это… неживой ветеринар. Так это воспринималось людьми. С помощью каратэ я берег себя от вредных привычек и приводил психику хотя бы в подобие порядка.

— смотри… — начал врач, — сейчас ты поедешь ко мне домой за город, я тебе бензин залью, у меня собаки там, две. Азиатская и кавказская овчарки. Ты к ним не лезь, я не успел вчера к ним заехать покормить. Вот тебе деньги. Купи две булки хлеба. Брось каждой через ограду.

Не задавая вопросов, я просто сел в свою Волгу 31029, и поехал на это странное поручение. Я не вполне понимал, как можно «забыть» покормить. А еще больше меня смутило, что собаки, которые должны принять чудовищное количество калорий в сутки, получат по булке хлеба… а что там с водой? Не понятно.

Собак врач держал для охраны своего маленького свиноводства. Опорос за опоросом, свиней становилось много. Место за городом не очень благонадежное, много бывших зеков, шатались слоняясь вдоль заборов. Мало кто из них просил работу. А вот воровать они могли, потому – воровали.

В итоге, туда был поставлен постоянный сторож, из бродяг, следить за порядком. Ну, и эти две собаки. А когда все свиньи кончились, и хозяин махнул на это дело рукой, бродяга ушел, а собаки остались, не понимая, почему вдруг стало так тихо, и почему им нечего есть.

Заехав в магазин, я машинально начал смотреть по прилавку продуктового, что кроме хлеба я мог бы еще взять. Но ничего подходящего даже рядом не нашлось. Даже собачьего корма не было.
Я взял две булки хлеба и поехал на разведку.

Была зима, снега намело и в тот солнечный день снег немного подтаял, и поскольку туда вообще никто не заезжал на постоянной основе, ехать по дорожной колее было невозможно. Под несколькими десятками сантиметров сугробов, колесами её было не достать.

Или катись по сугробам, ты же в волге, в конце концов. Или бросай машину, и по тем же сугробам топай в сторону бывшего хозяйства. Не лопатой же махать полкилометра, чтобы пробиться.

Ввиду молодости и неопытности, было принято рискнуть. Машина легко взяла первые двести метров, затем увязла в грязевой ямке под снегом. Чем больше я газовал, тем больше напоминал себе муху в паутине. Я вылез из машины. Вечерело. Стало холодать не на шутку. И вот до меня доходит. Я за городом, совсем один, в машине, в которой осталось литров 6 бензина, и я увяз в транспорте, который и бросить нельзя, он меня кормит.

Проклиная обстоятельства и поручение, я достал лопату из багажника и за 40 минут соорудил себе новую дорогу, метров пять под оба колеса. Стартер не подвел, и под рев мотора я смог выползти из этой ямы, и проехать путь до голодных собак. О том, что обратно выезжать, я и не подумал тогда. Нужно было решить задачу. В конце концов, они там просто замерзнут, а я как-нибудь справлюсь.

Когда я подъехал, было сумеречно. Выйдя из машины, я подошел к калитке и увидел удивленную морду красивой тощей, некогда упитанной за счет свежей свинины, собаки. Которая видела меня раньше, но недоуменно смотрела, что же я предприму.

— Рада! – окликнул я её… — она смотрела на меня чуть повернув голову, — Радушка! Сейчас, погоди… на, держи!

Я бросил к будке булку хлеба, и собака тотчас схватила его, и поглубже устроившись в будке, стала жадно поедать. Хлеб был обыкновенный «кирпич», который каждый советский мальчик или девочка в детстве приносили домой обгрызенным из-за ароматной корочки. Был съеден собакой меньше чем за минуту. Я посмотрел на чашку с водой. Воды там не было. Но кругом было много снега. Хоть как-то жажду утолить собаки могли.

Близ будки я заметил игольчатую шкурку ежа, который имел неосторожность пройти мимо голодной собаки. Это ж как ты голодна…

Надо было посмотреть как там кавказец по кличке Бой… Это был настоящий боец! Мощный грузный кобель, с тяжеленым взглядом! Откормленный на свинине! Думаю, такой мог бы бросить вызов любому волчьему вожаку!

Но ко мне вышел истощенный кобель. Поживи он в таком режиме еще неделю, кормить было бы некого. Я понимал многое, но это для меня было чересчур. Я бросил ему хлеб, он остановил его лапой и вновь посмотрел на меня своим предупреждающим взглядом. Я сделал шаг назад, но он не стал есть. Я подумал еще тогда «стесняется, парень», и повернулся чтобы уйти, но услышал тяжелый утробный рык и шелест цепи. На меня помчался Бой, который приняв судьбу голодной холодной смерти, не сдавал позиции настоящего охранника! Цепь спасла меня.

Я сел в машину. Судорожно соображая: заведусь ли я сейчас, как мне выезжать отсюда, и что делать вообще, черт возьми, собаки умирают от холода и голода, а хозяин ничего лучше пытки хлебом не придумал. И почему именно мне всё время так везет на подобные ситуации? Я искал простого тихого счастья. Тихо получалось не всегда. А счастьем такие ситуации и не пахли даже.

Поехав обратно в город я много думал. Зашел с работы домой. Мама варит пельмени. Наконец-то ужин. Я заслужил поесть, после таких приключений. Но черт возьми, ложка ко рту не подносится… не могу. Не выходит. Нервно отбросив ложку в сторону, я описал маме ситуацию, которую увидел.

Мама выслушала меня с серьезным лицом и молча стала собирать, что можно было бы прямо сейчас сделать, чтобы решить эту ситуацию с собаками. Сколько они так протянут? Ночь? Два дня? Меньше недели? Нельзя так всё оставлять! Это просто не по-людски даже…
В итоге, мама положила два больших куска мяса в бульон, оставшийся от пельменей, покрошила туда сдобного батона, вчерашний суп с картошкой тоже ушел в эту баланду, получив две двухлитровые банки горячей еды, которую окутали полотенцами, чтобы довезти теплыми, я ринулся обратно, спасать собак. По дороге заправился за свой счет.

Мне повезло добраться до туда без приключений. Уже было темно. За городом хорошо видны звезды. Полнолуние было кстати. Старый китайский фонарик тоже в тот вечер не подвел.

Зайдя за калитку, я вновь увидел Раду, которая так же не понимая, что этот парень опять приехал и что от него ждать, смотрела на меня не отрываясь.

— привет, Радушка, — сказал я ей приветливо, — я тебе принес наконец-то кушать, ты как там?

Отыскав длинную палку, я зацепил её миски и вытянул к себе. И вылил литр еще очень теплой еды в одну из мисок. Так же аккуратно я передвинул миску к собаке, которая быстро встала, подошла, понюхав еду, с жадностью принялась есть.

— хорошо, умница моя… — мне стало тепло на душе. И я решил, пусть пока кушает, зайду к Бою. Вот будет задача из задач, миску у него из-под носа палкой вытягивать, пока он смотрит на тебя волчьим взглядом не мигая, с желанием убить. Но, он знал своё дело, а я знал своё.

Бой уставился на меня тем же изучающим немигающим взглядом, что и несколько часов назад. На палку он особо не реагировал, он не сводил взгляда с моего лица. Вывалив литр теплой баланды, я пододвинул миску в его сторону.

Реакции не было. Ни понюхать, ни кинуться есть. Он не отводил от меня своих грозных волчьих глаз. Мне реально стало не по себе в тот момент. Я знал, что кавказские овчарки серьезные собаки, и с задачами охраны справляются на уровне «умри, но сделай!», но сам видел такое впервые.

И стоило мне просто отвернуться, как… тяжелое утробное рычание, спринтерский рывок и шелест цепи!.. цепь снова спасла меня. Миска не пострадала, и я решил пойти посмотреть, как там Рада, все ли съела по итогу.

— Радушка, — сказал я… и увидел как она чуть опустив голову стала едва заметно вилять хвостом. Ну, вроде бы до нее дошло. Она все-таки сука, они полояльнее будут. Но бдительность терять нельзя. Такая собака, даже ослабленная, если не убьет, то нанесет серьезные увечья, как пить дать…
Я палкой вытащил ее миску и налил еще литр еды. И поднес к ней. Уговаривать её было не надо. Она жадно принялась к трапезе.

Как там Бой? Надо вернуться, посмотреть.
Боя я застал в том же охраняющем положении, тем же немигающим взглядом убийцы, который мог бы вступить в драку с саванным львом, если понадобилось бы охранять свою территорию.

К счастью, я обнаружил миску пустой. Так же палочкой вытянул, вылил его порцию, и пододвинул обратно. И вновь – нулевая реакция на еду. И вновь, я повернулся, чтобы уйти, а Бой ринулся меня убивать. В тот момент я подумал, что если и есть кому сказать то, что ты хочешь сказать мне, собака, то это точно не я… Как можно было вообще поставить животных в такое жалкое положение? И подумал еще, что сколько собак еще так замерзает по дачам, фазендам и прочим участкам?..

Приехав домой, проторчав полночи в думках, я понимал, что мне придется доложить о состоянии животных хозяину. Все риски я осознавал. Есть такие вещи, когда молчать нельзя. Сделка с совестью… на такое я просто не мог пойти. Ответ был странным:
— да и… слыш, их лопатой не завалишь! Я их каждый день кормлю. Не кормил бы, сдохли бы давно. Ты с таким подходом в нашей профессии долго не протянешь.

Не было моды на эмпатию, или хотя бы сострадание к меньшим нашим братьям, в те времена. Не особо приветствуется и сегодня. Розовые облачка ветеринарной медицины, к которым так стремились те, кто мечтал стать ветеринаром, очень быстро обламывались, и их сменяли суровые тучи реальности, когда эвтаназия животных без показаний к оной была абсолютной нормой. Чем попало, как попало, с последующим чаепитием, будто ничего не произошло вовсе. И никто никого просто так не убил.

Пришлось взять в свои руки кормление этих животных. Денег у меня особо не было. Учеба в Барнаульской Ветакадемии сама себя не оплатит. Кредит за ноутбук. Нищая зарплата фельдшера, и еще более нищая зарплата тренером. Даже девчонку не позволить, а еще есть прожорливая Волга, которая по 12-15 литров бензина сжирала в день. В итоге, кормили собак той самой баландой, всячески докидывая туда хоть что-то. Тогда многого вообще не знали и не понимали. Потому, в баланду входил вчерашний суп со всем содержимым, сосиски и колбасы, куски мяса, вареные яйца, бульон от пельменей, иногда даже с пельменями.

На следующий день, Бой встретил меня тем же боевым режимом и теми же попытками меня достать. А Рада встретила виляя хвостом, опустив голову и мечась по сторонам, будто щенок. Я все-равно был осторожен. Кормил её, привез свежей воды. С каждым разом я все ближе и ближе подходил к ее территории. И спустя примерно неделю, я осмелел настолько, что решил уже рукой взять ее миску, пока она ждала у будки своего угощения. Снег подтаял и замерз к вечеру. Рада решительно сделала ко мне два шага, и я машинально сделал резкое движение ногой назад… БУМ! Поскользнувшись я рухнул на бок, больно приземлившись на локоть, и в ужасе почувствовал на себе вес здоровенных лап алабая, который вместо того, чтобы рвать мне лицо, начал активно вылизывать мои руки, которыми я закрывал голову.

Это было неожиданно, учитывая территориальную политику этой породы. Но видимо она так одичала от всей этой ситуации, что единственный друг, которого она видела 20 минут в день, который не давал ей умереть, так много для нее начинал значить. Да и мне уже было далеко не все равно. Я приезжал сюда, потому что не мог не приезжать.
С Боем эта ситуация закончилась бы для меня плачевно. Но Радушка была не такой. Спустя две недели, Рада встречала меня уже зигзагом струйки мочи за собой! Будто щенок! Я никогда такого не видел. Собака готова была служить мне верой и правдой. Но мне даже взять её было некуда.
Нужно было что-то решать, кататься к ним, много не накатаешься. Бросать – преступно. Просто нельзя.

Я ничего умнее не придумал, как заехать к своему деду. Который жил в частном доме, одинокий старик. И мягко рассказал ему про ситуацию. Дедушка, ребенок войны, согласился взять себе Раду, на условиях, что я буду кормить её, а он – подкармливать, чем найдет.

Разговор с хозяином собак закончился быстро.
— пф, забирай. Хоть обеих.

Рада была очень удивлена тому, как я отцепил ее от будки и повел в машину. Заднее сиденье я предварительно подготовил для перевозки этой некогда белой собаки, которая была грязной как поросенок. Ехала она молча. Лежа, осматриваясь в окна, вращая мордой.
— принимай гостью! Это Радушка! – сказал я деду…
— во какая!.. большая собака…
— ну, я тебе так и сказал, большая… я буду кормить. Поищем ей хозяев. А полюбишь – себе оставишь. Она добрая, но порода серьезная, будь осторожен. Неделя, и она полюбит тебя как отца родного…

Для дедушки, у которого были простые будочные Жужжи, максимум 15 кг, собака под 50 кг оказалась сюрпризом. Он таких собак в такой близости и не видел никогда. Но она ему понравилась, и эта симпатия стала взаимной.

Но я понимал, что это временная ситуация. У меня максимум месяц на пристрой обеих собак.
Выход нашел мой отец. У него в друзьях было много ингушей и чеченцев, которых в моем родном Павлодаре было и остается очень много по сей день. И, по оказии, выехав к одним ингушам на вызов, посмотреть теленка, он просто предложил собак. Бесплатно. Отличных сторожей! Все, как любят истинные горцы.

Так, Рада и Бой (который не сдавался без боя, но у нас получилось, благо был «Рометар» и я его немного откормил за это время), оказались на службе в следующей семье.

И вот, спустя некоторое время, прознав о доброте Рады, молодой и очень нетрезвый сын нового хозяина, решил полезть к Радушке за порцией позитива. Вот здесь и была его ошибка, причем серьезная ошибка. Да, она полюбила их за месяц. Она была прекрасной и лояльной собакой. Но соваться к ней с пьяными поцелуями – это было откровенно глупо.

Отец семейства увидел окровавленное лицо пьяного сына, который в ярости полез за охотничьим ружьем.
— эй, что случилось?
— убью, убью!… – яростно хрипел парень с разорванной щекой.
— кто? Что случилось, сынок?
— убью!… – рычал сын, дрожащими руками вставляя патроны.

Отец не мог допустить подобного. Он остановил его уже силой, и не смотря на аффект, сын подчинился и свободно отдал ружье.
— псина в лицо мне вцепилась! А я её обнимал, а она вот так за доброту! Пристрели её, отец!
— Анзор, а почему от тебя алкоголем несет? Ты пьян? А ну, покажись, подыши…
— нет, я немного совсем, мы на свадьбе были… мы…
— замолчи! – крикнул отец, — сядь здесь! Малика, дочка, принеси полотенце, вату, и скорую помощь вызови… А ты, сиди тут!

Отец вышел с ружьем к собаке, которая встретила его виляя хвостом. Вскинул ружье… потом убрал его в сторону.
— мало ты ему дала, собака, мало… я недовоспитал, может ты сможешь. ГIалат даьннар… Iовдал…

Лицо, конечно, парню зашили. Но Раду никто не обижал больше. А Боя все уважали и боялись. И единственный, кто мог подойти к Бою и даже погладить – был Отец семьи.

Я часто вспоминаю этих собак. Собак, обреченных умереть голодной смертью. Чисто случайно брошенных на моем пути. Сколько их все-таки прямо сейчас, брошенных, преданных, в забытых будках, которых не найдут…