Как смерть французского короля позволила сделать прорыв в медицине и науке о мозге. О том, как встретились Амбруаз Паре и Андреас Везалий #история
Отрывок из книги Сэма Кина «Дуэль нейрохирургов. Как открывали тайны мозга и почему смерть одного короля смогла перевернуть науку».
#нейробиология #нейрохирургия #нейроанатомия #анатомия
Sam Kean в своей научно-популярной книге повествует о том, как на протяжении столетий менялось представление о головном мозге
и как страшные, а иногда и курьёзные истории, а иногда и просто фантастические случаи помогали совершить прорыв в науке и медицине. Каждая глава книги рассказывает, как себя ведёт мозг человека, если что-то (или кто-то) воздействует на него, будь то болезнь, скальпель хирурга или… железный лом или копьё.
Sam Kean — американский историк науки, магистр библиотечного дела.
Он изучал физику и английскую литературу в Университете Миннесоты. Мировую известность ему принесла публикация книг в жанре науч-поп, на страницах которых история науки и новейшие научные открытия повествуются живым разговорным языком.
Читайте отрывок из его книги:
Один из поворотных случаев в истории медицины произошел с французским королем Генрихом II (1519 — 1559), чьи страдания были предзнаменованием почти всех важных открытий в области неврологии в последующие 400 лет. Его история также служит удобным введением в рассказ об общей структуре и устройстве человеческого мозга.
… Как только он вылетел из седла, все погрузилось во тьму.
Лишь горстка врачей в 1559 году могла приблизительно оценить ущерб, причиненный его мозгу. За следующие одиннадцать дней, пока Генрих II не отошел в мир иной, большая часть великих драм будущих четырех столетий неврологических исследований разыгрывалась в микрокосме его мозга.
Так случилось, что в тот день король, королева и королевская фаворитка собирались отметить предполагаемый конец боевых действий.
Королева Екатерина в шелковом платье с золотыми нитями выглядела воплощением величия… В 1533 году, будучи 14-летней девушкой, она беспомощно наблюдала, как члены могущественного флорентийского рода Медичи договаривались о ее свадьбе с малообещающим французским принцем. В браке с Генрихом она 10 лет страдала бесплодием…. И все это время ей приходилось терпеть соперничество со своей кузиной Дианой.
Диана Пуатье была замужем за человеком на 40 лет старше ее… Когда муж умер, Диана облачилась в черное и белое до конца своих дней – в знак благочестия. Однако эта 35-летняя красавица не теряла времени и вонзила когти в 15-летнего принца Генриха…Превратив свое влияние на него в реальную политическую власть….
Ранние годы правления Генриха оказались довольно трудными. Одержимый страхом перед протестантскими шпионами, он начал отрезать языки «лютеранскому отродью» и сжигать еретиков на костре, возбудив против себя ненависть всей Франции. Он также продолжил ряд безрезультатных войн с Испанией за итальянские территории и практически обанкротил королевство.
Поэтому в 1559 году Генрих поспешил вернуть мир во Францию. Он подписал мирный договор с Испанией, и хотя многие (включая Екатерину) негодовали из-за территориальных уступок в Италии, он прекратил пагубные военные кампании. 2 важных пункта в договоре предусматривали брачные союзы – немедленную помолвку 14-летней дочери Екатерины и Генриха с королем Испании и помолвку одинокой сестры Генриха с итальянским герцогом.
Для празднования этих 2-х брачных союзов Генрих организовал 5-дневный рыцарский турнир. За н-ко недель до турнира плотники воздвигли деревянные галереи для высоких гостей и задрапировали их флагами и штандартами.
Генрих решил принять личное участие в турнире. В первой схватке он выбил из седла ударом копья своего будущего зятя, а вскоре опрокинул на песок местного герцога…В тот день разошелся не на шутку и распорядился о третьем, и последнем поединке с могучим молодым шотландцем, графом Монтгомери.
Король и Монтгомери разъехались примерно на сто ярдов; заиграла труба..Они столкнулись… Монтгомери поразил его немного ниже шеи. Король потерял стремя и едва не упал с лошади.
Растерянный и еще не пришедший в себя, Генрих развернулся и…
стал настаивать на очередной схватке.
Ровно в 17.00 они выехали на турнирное поле. Некоторые свидетели впоследствии утверждали, что слуга неправильно закрепил забрало королевского шлема. Другие говорили, что Генрих утирал лоб и в горячке боя забыл прикрепить забрало.
Во время схватки соперников разделял низкий деревянный забор, и они сходились левым плечом к левому плечу, щит напротив щита. В правой руке каждый из них держал четырехметровое деревянное копье, и у них практически не было выбора угла для атаки. Таким образом, правильно нанесенный удар не только выбивал противника из седла, но и часто ломал копье. Поэтому копье короля сломалось, столкнувшись с доспехами Монтгомери, а копье Монтгомери разлетелось в щепки, когда попало королю под шею. Оба резко вздрогнули….
Однако поединок еще не закончился. С учетом переполоха, поднявшегося среди зрителей, никто точно не знает, что произошло потом. Возможно, сломанное древко копья Монтгомери выгнулось вверх и нанесло удар наподобие апперкота, а может быть, деревянная щепка полетела в том же направлении, что и шрапнель. Но в определенный момент схватки что-то раскрыло забрало короля, отделанное золотом.
Многие современники винили Монтгомери в том, что случилось дальше, поскольку, когда копье расщепилось, граф должен был отбросить его в сторону. Но мозг может реагировать на стимулы лишь с определенной скоростью – в лучшем случае в несколько десятых долей секунды; мозг, затуманенный в пылу схватки, должен был реагировать еще медленнее. Кроме того, Монтгомери продолжал двигаться вперед по инерции, и даже в момент первого удара его лошадь совершила очередной скачок. Мгновение спустя расщепленное древко его копья ударило короля прямо между бровей. Оно пропахало его открытое лицо, свернув череп набок, и погрузилось в правый глаз.
Хотя наш череп дает сравнительно хорошую защиту от ударов, сама жесткость его костей представляет угрозу – особенно потому, что черепная коробка удивительно неровная изнутри, с острыми краями и бороздками. Более того, мозг фактически плавает внутри черепа и прикреплен к телу лишь в нижней части, где идет ствол мозга. Спинномозговая жидкость между мозгом и костями черепа придает ему плавучесть и дополнительную защиту, но она может поглотить лишь небольшое количество энергии. Во время такого удара мозг смещается в направлении, противоположном движению черепа, и врезается в его кости на высокой скорости.
Когда древко копья Монтгомери нанесло последний удар, Генрих должен был почувствовать сильный толчок…Тем не менее Генрих, будучи опытным всадником, удержался в седле после удара: контуры мышечной памяти в его мозге позволили сохранить равновесие и крепче сжать бока коня…Монтгомери осадил лошадь и развернулся посмотреть, что он натворил. Генрих привалился к шее своего турецкого жеребца…Конь был дисциплинированным, и когда он почувствовал, как провисли поводья, то продолжал скакать. Потерявший сознание король болтался на шее коня…а забрало его шлема колотилось о деревянные щепки, торчавшие у него в глазу.
Когда Генриха сняли с коня, он пребывал без чувств. Когда король пришел в себя, то простил графа и обошелся без казни… Генрих то терял сознание, то возвращался к жизни и в конце концов настоял на том, чтобы встать и пойти (хотя и не без поддержки) в свою дворцовую спальню. Его врачи удалили из глаза десятисантиметровую щепку, но им пришлось оставить на месте множество более мелких.
Среди ухаживавших за королем, был Амбруаз Паре. Худощавый, подтянутый мужчина, Паре занимал должность королевского хирурга, не такую престижную, как может показаться. Сын краснодеревщика, он происходил из городка на севере Франции, где учился на «цирюльника-хирурга». Такие мастера могли выполнять несложные хирургические операции, что отличало их от «настоящих» врачей. Он мог начинать рабочий день в 6 утра, подстригая бороды и ровняя парики, а после обеда ампутировать гангренозную ногу. В начале XIII века католическая церковь постановила, что истинные христиане, включая врачей, не могут проливать кровь, поэтому лекари рассматривали хирургов как мясников.
В начале своей карьеры Паре не имел достаточно денег, поэтому в 26 лет стал военным хирургом, сопровождавшим армию в обозе, без жалованья. Раненые солдаты расплачивались чем могли, будь то бочонок вина, лошадь, полукрона или (случалось и такое) алмазы.
Первое важное открытие он сделал еще новичком. Большинство врачей в начале XVI века считали порох ядовитым и прижигали даже легкие пулевые раны кипящим бузинным маслом. К своему ужасу, как-то вечером после боя Паре обнаружил, что у него закончилось бузинное масло. С большой опаской он стал врачевать своих пациентов пастой из яичных желтков, розовой воды и скипидара. Он ожидал, что «нелеченые» солдаты умрут, но на следующее утро они чувствовали себя хорошо – на самом деле гораздо лучше тех, кто корчился от боли при обработке кипящим маслом. Паре осознал, что он провел поразительно удачный эксперимент, после которого экспериментальные пациенты шли на поправку значительно быстрее по сравнению с контрольной группой. То утро изменило его взгляды на медицину. Паре больше никогда не пользовался кипящим маслом и стал совершенствовать свою пасту из яичных желтков и скипидара. Это научило Паре экспериментировать и самостоятельно наблюдать результаты, независимо от мнения старинных авторитетов.
Как явствует из врачебных отчетов Паре, он жил в эпоху почти гротескного насилия: в один день он мог лечить 12-летнюю девочку, изувеченную ручным львом короля, а в другой – буквально упираться ногой в лицо герцогу, чтобы выдернуть отломившийся наконечник копья. Он разработал новое устройство для «трепанации» черепа, то есть для бурения отверстий в костях с целью ослабить давление на мозг, возникающее от воспаления или избытка спинномозговой жидкости. Многочисленные успехи, граничившие с чудом, принесли Паре заслуженную известность, и в конце концов Генрих назначил его «королевским хирургом».
Несмотря на опыт в лечении ран головы, Паре по-прежнему стоял ниже королевских врачей в медицинской иерархии, и ему пришлось уступить их требованиям в жаркой дискуссии в первые часы после инцидента. Лекари насильно скормили Генриху порцию ревеня с пеплом египетской мумии (должно быть, Паре закатывал глаза, пересказывая это в частных беседах), а потом отворили королю кровь, хотя у него уже открылось спонтанное кровотечение из прямой кишки.
Когда король пришел в себя на следующее утро, он как будто сохранил здравый рассудок. Но скоро Генрих обнаружил, что Екатерина фактически захватила власть во Франции. Генрих вызвал свою любовницу, но Екатерина уже расставила солдат у дверей дворца, чтобы воспрепятствовать прибытию Дианы. Но, пожалуй, самым поразительным было известие о ее приказе обезглавить 4 преступников, чтобы врачи Генриха могли ставить эксперименты над их головами с обломком копья Монтгомери и выработать метод лечения.
Между тем конный гонец торопился на северо-восток через леса и поля, направляясь в Брюссель, где находился двор короля Испании Филиппа II. (Как ни странно, тогда испанские короли жили на покоренных территориях Северной Европы.) Несмотря на свою надменность, Филипп хотел, чтобы Генрих продолжал жить, и вскоре после прибытия гонца он вызвал своего лучшего врача, единственного человека в Европе, чей опыт в изучении головного мозга соперничал с опытом Паре.
Еще подростком во Фландрии Андреас Везалий препарировал кротов, мышей, кошек, собак и любых других животных, которых он мог поймать…В конце концов Везалий поступил в медицинскую школу. Как и у всех его коллег за последние тринадцать столетий, его медицинское обучение в основном состояло из запоминания трудов Галена, родившегося в 129 году нашей эры. Везалий обожал Галена, но после самостоятельного погружения в человеческую плоть стал замечать расхождения между старинным учением и свидетельствами, лежавшими на его анатомическом столе. Сначала Везалий отказывался верить собственным глазам и внушал себе, что, должно быть, ему попадаются трупы с врожденными уродствами. В конце концов Везалию пришлось признать, что Гален заблуждался. Около 1540 года он составил список из двухсот вопиющих ошибок. Недостатки Галена стали особенно явными, когда Везалий перешел к изучению мозга. Гален препарировал в основном коровьи мозги, в изобилии доступные на римских бойнях.
К несчастью для Галена, человеческий мозг устроен несравненно сложнее, чем коровий, и в течение тысячи трехсот лет медики пытались объяснить работу мозга на основе совершенно ошибочных представлений о его устройстве.
Везалий поклялся реформировать анатомию как науку. Он бросал вызов соперникам и даже стал разоблачать видных «анатомов», никогда не препарировавших человеческое тело. Онн получил доступ к более широкой аудитории, когда написал один из основополагающих трудов западной медицины, De Humani Corporis Fabrica — «О строении человеческого тела». За исключением нескольких грубых набросков в других книгах, это был первый труд по анатомии, включавший реалистические изображения людей.
[О трудах и достижениях Андреаса Везалия, его роли для развития нейробиологии — см. здесь https://vk.com/wall-198541633_7999].
Карл V [испанский король] был в восторге от трактата и назначил Везалия своим придворным врачом.
Однако в 1559 году Карл V умер, и Везалий оказался при дворе его сына Филиппа. Большую часть времени он лечил вельмож от подагры, запоров и венерических болезней, что оставляло мало времени для настоящих исследований. После известия о трагическом происшествии с королем Франции Везалий поспешил в Париж на перекладных почтовых каретах, преодолев 300 км за 48 часов.
Вскоре он встретился с Паре…Эти два гордых честолюбивых человека, скорее всего, ходили кругами, присматриваясь друг к другу. Но у них было мало времени на конкурентные игры.
Если верить заметкам современников, то королевская спальня к тому времени превратилась в настоящий зверинец. Вокруг бегали собаки, аптекари резали травы и крошили мумии в ногах кровати….
Король лежал в постели под балдахином, накрытый толстыми одеялами, но с обнаженной грудью. Он по-прежнему мог видеть левым глазом, но правый вытек от удара и обнажил кость глазницы, а повязка регулярно пропитывалась вытекавшим гноем.
В моменты просветления Генрих храбро пытался управлять государственными делами, диктовал письма, занимался организацией бракосочетания своей сестры… Но рассудок то омрачался, то прояснялся. Его сон был прерывистым, и он регулярно просил играть успокаивающую музыку (что всегда исполнялось) или пустить к нему Диану Пуатье (в чем ему неизменно отказывали)…
Продолжение — https://vk.com/@neurocognitivistica-kak-smert-francuzskogo-korolya-pozvolila-sdelat-proryv-v-med
Иллюстрация 1: французский король Генрих II перед смертью, 1559 год.
Считается, что на этой гравюре изображены Паре и Везалий — это два человека, стоящие рядом друг с другом у стола.
(Image in the public domain; reprinted from the National
Institutes of Health’s National Library of Medicine Digital Collection.)
Иллюстрация 2: портрет Амбруаза Паре. Неизвестный художник 17 века.
Иллюстрация 3: портрет Андреаса Везалия. Художник Ян Стефан ван Калькар.
