СПОНТАННАЯ РАДОСТЬ
Эту мгновенную, естественную, спонтанную радость мы наблюдаем у детей, когда они еще не начинают размышлять и беспокоиться. В раннем детстве существует короткий период, когда эго еще не образовалось, а интеллект не сформировался. Маленький человек еще не утратил доступа к своей интуиции, к своей самости, не стал пленником своего воображения. Ему еще доступны чистые радости, рождающиеся в единении с другими людьми, с миром.
С возрастом, форматированием, развитием страхов и печалей это состояние затушевывается, а потом и вовсе исчезает. Очень быстро – причем в наши дни все быстрее и быстрее – начинает расти эго. Теперь ребенок боится потерять свое эго. Он попадает в зависимость от конфронтации, соперничества, конфликтов, контроля. В то же самое время у ребенка исчезает способность искренне восхищаться, как и совершенная радость.
Таоистские духовные наставники не ошибались, когда утверждали, что воплощением мудреца является не только старик, но и – а возможно, и в первую очередь – ребенок, который живет в невинности, спонтанности жизни, свободе по отношению к своим эго и интеллекту, то есть в чистой радости.
Наше западное общество предлагает нам огромные преимущества: материальный комфорт, улучшение наших жизненных условий, доступ к самым современным медицинским услугам, свободу в выборе образа жизни и в его формировании в соответствии с присущими нам ценностями. Все это является значительным прогрессом. Однако мы вынуждены констатировать, что очень часто утрачиваем радость жизни, то есть радость спонтанного принятия жизни такой, какая она есть на самом деле, а не такой, какой мы хотели бы ее видеть. Нам постоянно мешают и создают преграды неудовлетворенное эго и интеллект, который намерен все контролировать.
Подобная неудовлетворенность гнездится в самих основах нашего постиндустриального общества. Наши эксперты пристально следят за индексом потребления и приходят в отчаяние, если мы предпочитаем экономить, а не тратить. Эта постоянная фрустрация заставляет экономику работать и поддерживать рост. Именно ее постоянно подпитывает рекламный гнет. Система забуксовала бы, если бы мы стали искать радость в иных местах, а не на магазинных полках. Вы когда-нибудь слышали о рекламных кампаниях, восхваляющих радости любви, любования природой, открытости сердца и души, – словом, обо всем, что может доставить радости вне торговой системы?
Таким образом, как мы уже видели, завоевание радости жизни происходит через осознанное усилие, направленное на достижение внутренней свободы и установление новых связей. Мы хотим жить дольше, мы желали бы стать бессмертными, в то время как нам следовало бы научиться жить лучше и прикасаться к вечности каждое полноценно прожитое мгновение.
Но мы предпочитаем безопасность настоящей свободе, благополучие – радости. Еще в XVI веке Монтень был поражен, когда наблюдал спонтанную радость жизни у бразильских «дикарей», которых привезли из Нового Света и демонстрировали при дворе: «Весь день у них проходит в плясках. <…> Они пребывают в том благословенном состоянии духа, когда в человеке еще нет желаний сверх вызываемых его естественными потребностями».
Сравнивая нас с ними, Монтень констатировал, до какой степени мы были «распутными», неспособными воспринимать счастье в соответствии с природным порядком, несмотря на нашу «превосходящую» религию, наши знания и материальный комфорт. Мы постоянно ищем счастья, проецируя себя на внешний мир, в то время как счастье находится в нас самих, в глубоком удовлетворении, которое мы можем получить от обычных наслаждений и радостей жизни, как правило, достающихся нам даром.
Прошло четыре столетия, и положение дел только ухудшилось. Анри Бергсон предупреждает нас: чем дольше мы живем в окружающей среде, обремененной материей, чем сложнее становится эта материя с внедрением машин, созданных человеческим разумом, тем сильнее мы нуждаемся в «увеличении души». «Механика требует мистики», – пишет он.
Радость жизни, которую мы утратили, эта радость нашего детства еще живет в нас самих, словно родник, спрятавшийся под грудой камней. Это постоянный источник радости, даже если мы ощущаем только отдельные струи, выбрасываемые им. Когда мы пребываем в том или ином умонастроении либо когда мы делаем успехи, камни расступаются, и струя радости взметается ввысь. Радость находится в нас самих, она дана нам, но мы заглушаем ее, заваливаем источник по мере того, как нагромождаем над ним скалы, которые рождаются из нашего эго и интеллекта.
Путь к себе и к другим людям состоит в уничтожении этих препятствий, которые мы сами возвели. И тогда мы вновь обретаем простую радость, эту чистую радость, которая дана нам от природы. Наши сложные жизни, сотканные из уместности и бесконечных выборов, лишают нас простоты в отношениях с жизнью.
Фредерик Ленуар — Радость
