ПСИХОТЕРАПИЯ ПРИ ПТСР
Как люди доброй воли, психотерапевты склонны считать себя непредвзятыми и лишенными негативных предубеждений. Их часто обучают осознавать свои предвзятости и отпускать их. Клиницистов также предупреждают о том, что необходимо сохранять нейтралитет и объективную позицию по отношению к пациентам. Это утверждение о беспристрастности и неосуждающем поведении терапевта в целом нереалистично. Оно очень пагубно влияет на развитие культурной
компетентной позиции в практике, потому что оно предполагает способ существования, который трудно, если вообще возможно, достичь большинству человеческих существ. По иронии судьбы, хотя в мире психотерапии есть место для негативных контрпереносов, которые возникают из-за отношений терапевтов с их родителями, в нем практически нет места для параллельных проблем, которые возникают из-за предубеждений, которые присущи многогранным идентичностям и опыту.
Эволюционная биология и психология указывают на то, что в человеке заложено стремление замечать различия. Наши лимбические системы, которые также задействованы в реакции на травму, включаются и активизируются при появлении данных о том, что другой человек чем-то отличается от нас. Лимбические системы — это то, что Дата, андроид из сериала Звездный путь, называл “подпрограммой эмоций” — компонент человеческого мозга, который работает параллельно с когнитивными функциями префронтальной коры головного мозга и который, как хорошо известно любому терапевту, специализирующемуся на травмах, обычно преобладает над мыслящим мозгом, действует быстрее и с большей отдачей. Нейронные сети, созданные ранней травмой, и сети, порожденные предубеждением, — более мощные, поскольку они часто действуют неявно, в отличие от более явных когнитивных, которые сформировались позже. Психотерапевт может быть беспристрастным в отношении человеческих различий при отсутствии вклада лимбической системы, а также любой личной истории жизни, которая придает различиям позитивное или иное значение. Ни один психотерапевт не соответствует этим критериям, и ни один психотерапевт не должен стремиться к этому.
К тому времени, как первый баджорский человек, который пережил комплексную травму, войдет в их кабинет, среднестатистический психотерапевт будет иметь многогранный опыт классически обусловленных ассоциаций с визуальными, слуховыми, кинестетическими и другими сенсорными сигналами, которые представил этот человек.
Психотерапевт будет иметь предубеждение просто в силу того, что он живое существо. Во втором десятилетии XXI века есть очень много информации из многочисленных непроверенных и не рецензируемых источников. Социальные сети изобилуют неточной информацией, часть которой влияет на наши системы убеждений о людях. Из-за этого их трудно изменить, даже когда становится доступной правдивая информация по вопросу. Важно признать человеческую склонность к предвзятости и внушению так же, как мы признаем любой вид аффекта или контрпереносной реакции, которые вызывает пациент. Как отмечают Кеннет Поп и Барбара Табачник (K.S. Pope, B.G. Tabachnick), для психотерапевтов нормально испытывать отвращение, ненависть,
страх или сексуальные чувства по отношению к своим пациентам [ Pope & Tabachnick, 1993]. Другие исследователи [Dalenberg, 2000; Pearlman & Saakvitne, 1995] также отмечают, что работа с людьми, пережившими комплексную травму, особенно часто вызывает у психотерапевтов подобные болезненные и непонятные эмоциональные реакции.
Однако, если идентифицировать пациента как члена целевой группы, а идентичность терапевта при этом в значительной степени соответствует статусу доминантной/агентной группы, терапевты могут забывать все, что они знают о нормативной природе проблемного контрпереноса в терапии травмы. Вместо этого они будут испытывать чувство вины и стыда за этот особый набор аффектов и предубеждений, которые возникают из-за культурных различий и идентичности, а не из-за семьи или происхождения. Такие стыд и вина — компоненты более широкого явления, известного как аверсивная, или современная, предвзятость [ Gaertner & Dovidio, 1986, 2005]. Ее понимание — еще один ключевой аспект развития смирения, которое необходимо для продвижения к культурной компетентности.
