МЕЖЛИЧНОСТНАЯ ПУСТОТА Я полагаю, что рост количества депрессивных расстройств, зарегистрированный многими, связан с определенными…

МЕЖЛИЧНОСТНАЯ ПУСТОТА

Я полагаю, что рост количества депрессивных расстройств, зарегистрированный многими, связан с определенными аспектами эволюции общества и, в особенности, с той межличностной пустотой, в которую мы погружены. Если мы сможем понять настоящее-для-будущего нашего общества, именно посредством лечения депрессивных состояний, мы сможем способствовать его позитивному развитию.

Другой — это зеркало, которое необходимо для формирования сэлф. Сегодня дети проводят мало времени с родителями, обучение становится всё более ранним, родители находятся во всё более тревожном состоянии и отвлекаются от контакта с детьми. Отсутствие другого стало существенным опытом нашего времени. Текучесть как символ, как сформулировал Bauman (2000), хорошо описывает этот опыт отсутствия контейнирования и самоопределения.

В терминах гештальт-терапии, мы могли бы сравнить это с опытом отсутствия формы, способности распространиться по всей вселенной, отсутствия стены, которая способна остановить или о которую можно разбиться. Я думаю, что текучесть — это результат двух явлений: глобализации коммуникаций и отсутствия защищающих, заботливых отношений. Что касается глобализации коммуникаций, мы видим, что молодые люди, на которых особенно повлияли эти изменения, могут добраться до любого места в мире, купить всё, что хотят, или подружиться с тем, кто живет на другой стороне земного шара.

Другое явление это отсутствие близких, защищающих отношений и отсутствие заботы взрослого. Сегодняшние родители являют собою только тревожное (не) присутствие в семье: они волнуются о многих вещах, о том, что они плохие родители или о том, что мало рабочих мест. Кроме того, они также выросли в тревожном и амбивалентном обществе (которое не случайно названо «пограничным»), которое не способствовало ни телесному осознаванию, ни уверенному бытию-с-другим. Эти родители знают, кем они должны быть и кем не являются. Таким образом, молодые люди, развиваясь в тени такого типа отношений, вырастают, в некотором смысле, без надлежащих отношений.

Galimberti (1999) провёл очень интересный анализ того, что он называет технологическим обществом. Я полагаю, что технологическое общество, которое было господствующей тенденцией в 70-90-х гг., эволюционировало сегодня во что-то еще. Родители, выросшие с идеей, что машины нужны для решения всех проблем человеческой неуверенности, которые избегали эмоций и человеческих переживаний как чумы, произвели на свет детей, у которых нет чувства Я, нечувствительных и «текучих», неспособных контейнировать возбуждение полного контакта в своём теле.

Нас не должно удивлять, что они носятся по классу как ураганы, пока ещё маленькие, или что они сеют хаос, когда становятся подростками. Сегодняшнее общество все еще находится во власти машин и технологических устройств, но уверенность в том, что человечество находится под контролем, оживлявшая социальные дискуссии двадцать лет назад, сменилась депрессивной пустотой, своего рода пузырем без воздуха, остановкой дыхания, которая переживается как временное явление или, в самых серьезных случаях, как отсутствие другого, то есть как депрессия. Дети того поколения, которое проживало технологический энтузиазм, сейчас переживают отсутствие защищающих, заботливых отношений в мире, где технология стала новым видом антропологического кода.

Родители конфликтно и беспокойно воспринимают тот факт, что они должны быть кем-то, а когда они не являются этим, чувствуют себя оказавшимися в шаткой ситуации. Когда молодые люди испытывают жизненное возбуждение, они обращаются к этим взрослым, но не находят их. Таким образом, они обращаются к тому, кто присутствует всегда: Мать Google! Интернет в отсутствие человеческих отношений становится новой зависимостью, которая приходит из глобализированного, не ограничивающего мира. Возбуждение контакта не получает поддержки со стороны отношений и становится тревогой. Гештальт-терапия определяет тревогу как возбуждение без поддержки кислорода, то есть, без возможности вступить в отношения.

Таким образом, когда молодые люди чувствуют возбуждение контакта, они тревожатся. Эта несдержанная тревога невыносима и должна быть отклонена. Чтобы сделать это, молодым людям необходимо снизить телесную чувствительность, сделать себя бесчувственными к жизни. Они делают татуировки и пирсинг в самых болезненных местах, наносят порезы, вступают в сексуальные отношения в очень раннем возрасте, не желая этого, на самом деле. Это все признаки того, что молодые люди нуждаются в контакте, чтобы чувствовать друг друга, чувствовать своё собственное тело, чтобы знать, что они существуют и знать, что они могут контактировать с кем-то. Сегодняшняя повальная депрессия связана с этой неспособностью быть в своём теле и своей жизни.

Маргарита Спаньоло Лобб — Взгляд гештальт-терапии на депрессивный опыт: введение