ПРИМЕР ИЗ ПРАКТИКИ
Беатриса, 17 лет
У девушки высока интенсивность душевной боли (по опроснику). В прошлом она совершила суицидальную попытку. Ее личности присущи потребности в порядке, убежище и мире, на который можно положиться. Ее самая интенсивная потребность — первой отвергать людей, которые, возможно, в будущем могли бы отвергнуть ее. Она страдает от собственной потребности в противодействии. Ее самоубийство связано с интенсивностью фрустрации, блокирования, неполного удовлетворения или напряжения любой потребности, которая для ее функционирования является основной.
Практически всегда речь идет не об одной потребности. Именно фрустрация и вызывает невыносимое эмоциональное напряжение. В 10 лет она поняла, что родители стали ненадежными и недостойными доверия (дело у них шло к разводу). Оценку родителей она распространила на весь окружающий мир, который для нее стал угрожающим и опасным. Она взяла на себя инициативу противодействия и отторгала свою семью прежде, чем родные, по ее мнению, бросили бы ее — худший из возможных сценариев самоосуществляющегося пророчества. По личной инициативе она очутилась в ситуации психологического сиротства. Вследствие этого возник трагический стиль поведения. «Предупреждающие удары» она воспроизводила снова и снова. Ее разрушительный психодинамический стереотип проявился в невротическом расстройстве, недовольстве собой, с которыми она уже не могла справиться собственными силами. Ее потребность в противодействии — компенсировать неудачу борьбой, сглаживать унижение и обиду путем возобновления собственной активности, преодолевать страхи, отвечать на оскорбление действием. Такая активность позволяет ей поддерживать на высоком уровне самоуважение и гордость. Она защищает свое психологическое пространство.
Ее действия были предваряющими, а не ответными. Этот стиль сделал ее несчастной и послужил толчком к появлению суицидальных тенденций. Она стала рассчитывать на себя. Бросила родителей. Остались только ее «Я» и ее тело. Тело — отчасти друг, отчасти враг, представляющий родителей. Решила, что контролировать себя (и других) сможет, лишь овладев своим телом. Тело — единственный рычаг, посредством которого можно влиять на мир. Она могла поправиться или похудеть, а то и вовсе выключить жизнь, если становилось невыносимо.
Ее отец признавался в желании покончить с собой во время алкоголизации. Она долго носила в себе груз вины и печали, связанный с душевным состоянием отца. В школе ничто не могло ее отвлечь от возраставшей ненависти к себе. К 15 годам сражалась со своими чувствами, но не понимала, что происходит. Друзья ее также не понимали. Она почувствовала одиночество, перестала делиться с окружающими. Парень, посоветовавший похудеть, в результате бросил Беатрис. Ее захлестнули волны боли. В панике она металась, изрезала себе руки. Тот день стал катализатором стремительного движения по спирали ко дну. Она часто перед засыпанием представляла, что совершает самоубийство. Преследовали мысли о смерти. Через некоторое время перестала чувствовать. «Необходимо страдать, чтобы иметь право ходить по улицам». Похудев, пережила подавленное настроение, которое было гораздо больше, сильнее и сдалась.
Над планом самоубийства в 17 лет работала три месяца. Вскрыла вены, сидя в машине. Оставила запись на магнитофоне. В течение ночи неоднократно вскрывала себе вены, чтобы преодолеть свертывание крови. Три дня сидела в машине в шоке. Отец, случайно ее увидев, отправил в психиатрическую больницу. После выписки развился приступ булимии. Затем стала разрабатывать диету. Сто раз вес то повышался, то понижался на 7 кг. Диету в этом случае можно понять, как скрытые суицидальные тенденции. Писала мрачные стихи. Сталкиваясь с любой трудностью, думала о самоубийстве.
Таким образом, в ее характере имеются выраженные потребности в противодействии, автономии, неприкосновенности и понимании.
