ДИССОЦИАЦИЯ
Диссоциация была первоначально описана Пьером Жане как понятие истерии. Это устаревший термин для того состояния, которое сегодня считается широким спектром расстройств, связанных с травмой. Оно включает не только OSDD-1 и DID, но и соматоформные диссоциативные расстройства, описанные в Международной классификации болезней 10 пересмотра (МКБ-10) [World Health Organization (WHO), 1992]. Жане отмечал, что истерия — это интегративный сбой, который “характеризуется сужением сферы личного сознания и тенденцией к диссоциации и высвобождению систем идей и функций, которые составляют личность” Janet, 1907, р. 332]. Таким образом, в первоначальном определении отмечается, что изменения в сознании — необходимый компонент диссоциации. Но также необходимо разделение личности — явление, которое не признают в более поздних определениях диссоциации. Изменения в сознании включают только компоненты внимания и, возможно, восприятия. Первоначальный термин “диссоциация” охватывает всю личность, включая внимание, когниции, эмоции, соматические переживания, восприятие, прогнозирование и системы смысла и идентичности [Nijenhuis & Van der Hart, 2011; Steele et al., 2009, 2017].
Из-за различий в лечении среди множества явлений, которые в клинической литературе называли диссоциацией, было выделено понятие структурной диссоциации (личности), первоначально описанное Жане. Структурная диссоциация подразумевает разделение внутренних организаций или структур подсистем внутри целостной системы личности индивида, которым не хватает адекватной связности и согласованности это диссоциативные части личности [Boon, Steele, & Van der Hart, 2011; Nijenhuis, 2015; Steele et al., 2017; Van der Hart et al., 2006].
Этот термин подчеркивает, что диссоциация происходит на уровне личности, а не является простой изоляцией аффекта или, например,
потерей внимания. Для этих подсистем существует множество других названий, таких как альтеры, альтернативные личности или идентичности, диссоциативные состояния, разъединенные состояния “я”, я-состояния, эго-состояния, я-аспекты и части “я”. Независимо от того, как их называть, эти подсистемы способствуют возникновению особого ощущения “я” и точки зрения у индивида при диссоциативных расстройствах. У них достаточно закрытые (но все же полупроницаемые) границы между собой. И , в принципе, они могут взаимодействовать друг с другом. Они используются при общении с окружающими, в отличие от нормальных подсистем у людей, которые не страдают диссоциативными расстройствами.
Некоторые клиницисты и исследователи задаются вопросом, стоит
ли выделять отдельно эти “части” при лечении пациентов. В то же время большинство индивидов с диссоциативными расстройствами отмечают, что эти термины отражают их опыт и помогают им чувствовать, что их понимают. Эксперты в области диссоциативных расстройств пришли к единому выводу в том, что диссоциативные подсистемы не являются отдельными состояниями или личностями внутри одного человека. Поэтому к ним не следует относиться таким образом. Они также не являются простыми ролевыми играми. Скорее, это проявления значительных и хронических нарушений целостности единой личности, включая ощущение себя во времени и в контекстах. Таким образом, системный подход, в процессе которого рассматриваются диссоциативные части как взаимосвязанные подсистемы личности, должен быть фундаментальной основой всех терапевтических методов
лечения при OSDD-1 и DID.
Поскольку лечение различается из-за различных особенностей, которые включены в определение диссоциации, для точности этими терминами можно называть изменения в сознании без сопутствующего разделения личности (например, поглощение, отрешенность, вовлечение воображения). Следует отличать физиологическое гиповозбуждение от диссоциативных симптомов как таковых и от диссоциативных расстройств. Больше внимания следует уделять соматоформным диссоциативным симптомам, которые выделены в МКБ-10 [WHO, 1992].
Симптомы деперсонализации и дереализации следует отличать от нарушений идентичности в OSDD-1 и DID.
