ТЕОРИЯ ПРИВЯЗАННОСТИ И КОРНИ ТОТАЛИТАРИЗМА
В 1958 году Джон Боулби, основоположник теории привязанности, писал своей жене: Большинство полагает, что страх — это когда человек убегает от чего-то. Но у этой медали есть и обратная сторона. Мы бежим к кому-то, обычно к какому-то человеку… Это жутко очевидно, но я считаю, что эта идея нова, даже революционна2.
Революционная идея Боулби помогает объяснить и отношения, представляющие собой «сердце» этих систем (отношения между последователем и лидером), и происходящее в голове и душе у каждого, чьи мозги удается промыть. Лидер — или группа как продолжение самого лидера — изображает безопасную тихую гавань, в которой любой последователь может укрыться от своих страхов. Основное средство достижения этой цели состоит из двух связанных элементов — изоляции последователя, чтобы в его поле зрения не попала никакая другая «тихая гавань», и внушения ему страха. Итог? Напуганные, доведенные до стресса члены секты, которые «бегут к кому-то»: к предводителю группы.
Однако этот «бег к кому-то» не адаптивный, здоровый поиск защиты напуганным человеком (так поступают все — как взрослые, так и дети, при стрессе ищущие спокойствия в отношениях с близкими). Но если речь идет о тоталитарных организациях, это особая проблемная форма программируемого поведения, которую в науке называют дезорганизованной привязанностью. В этой главе мы разберем базовые принципы теории привязанности, которая хорошо объясняет подобные отношения.
Но для начала давайте вернемся к истории одного из моих собеседников, с которым я познакомилась в ходе работы над книгой. В последний раз я общалась с Масудом Банисадром во время ужина, где, кроме нас с ним, присутствовала его дочь (она уже выросла и стала хирургом) со своим маленьким сыном. Играя с внуком, Масуд рассказывал мне, чем увенчались его поиски информации о промывании мозгов, поскольку он, как и я, занялся исследованиями, рассчитывая разобраться в собственных же поступках: он бросил свою семью, включая дочь, тогда еще малышку. После долгих лет, наполненных трудностями, ему удалось воссоединиться с близкими, и теперь они пытаются наверстать упущенное время.
В 1970-х годах Масуд с женой приехал в Великобританию из Ирана, чтобы поступить в аспирантуру Ньюкаслского университета по специальности «химическая инженерия». Он интересовался политикой и состоял в небольшом кружке иранских студентов. В конце 1970-х годов Организация моджахедов иранского народа (ОМИН, также известная как «Моджахедин-э Халк» — «Иранские моджахеды») обратилась к нему с просьбой поддержать ее движение в Великобритании. Согласно девизу группировки, она боролась за «свободу, демократию и соблюдение прав человека в Иране». На протяжении нескольких лет Масуд с женой поддерживали ОМИН и ее деятельность против империализма, а затем — и против режима Хомейни.
Небольшая группа поддержки, в которую он входил, руководствовалась демократическими принципами и действовала несколько независимо от ОМИН. Однако руководству «Моджахедин-э Халк» такая независимость была не по душе. На собрании, посвященном «проработке» бунтарей, Масуд подвергся нападкам со стороны одного из лидеров ОМИН, который недвусмысленно намекнул ему: Когда гниет какая-то часть тела, ее отрезают и выкидывают. Это больно — ведь раньше она была здоровой и нормально работала. Но из-за нее инфекция может распространиться по всему телу. Поэтому избавиться от нее — единственное лечение. Именно так поступает «Моджахедин» с некоторыми своими участниками3.
Масуд с ужасом для себя осознал, что это он был «гниющей» частью тела, которую нужно «отрезать и выкинуть». Он вырос в благополучной, просвещенной и либеральной иранской семье. И хотя он был теперь в Ньюкасле, в тысячах километрах от дома, в нем заговорило воспитанное родителями чувство собственного достоинства: проглотить оскорбление он был не готов, поэтому начал спорить и доказывать, что он вовсе не «гниет». Но один из товарищей Масуда по группе сказал ему: «Да забудь ты про идеалы и спустись с небес на землю. Принимай вещи, в том числе и «Моджахедин», такими, какие они есть, а не какими ты хотел бы их видеть»4.
Масуд считает, что именно тогда и настал тот самый «момент». Он вспоминает: [Эти слова] эхом разошлись по моей голове, но не вразумили меня, а оглушили… Вместо того чтобы заставить себя думать, я отбросил все сомнения и вопросы.
Это был всего лишь момент — но важно, что он стал первым из многолетней череды моментов, когда ясное и последовательное мышление становилось настолько трудным, настолько опасным, что единственным разумным решением казалось вообще не думать. Этот процесс — отказ от любых сомнений и вопросов, пассивное принятие предлагаемых догм — и лежит в основе промывания мозгов. Так начался путь Масуда к подчинению, путь его полного погружения в ОМИН — погружения, для которого нужно было утратить контроль над сознанием путем диссоциации и отгородиться от «всех сомнений и вопросов». Когда поддержка ОМИН начала серьезно сказываться на его отношениях с женой, он все-таки сдался и перестал спорить с руководством. Прошло почти 20 лет, прежде чем он вновь обрел независимость мышления.
Подчинение Масуда заняло не один день, хотя в некоторых случаях это происходит гораздо быстрее (самая известная организация, быстро превращающая человека в «повинующегося агента», — Церковь объединения, или группа мунистов). В большинстве случаев доведение человека до такого состояния — итеративный процесс. Это значит, что он состоит из повторяющихся циклов базовой динамики, включающей в себя постепенное усиление изоляции, превращение группы в основной (а в конце концов и единственный) ориентир для человека и наращивание уровня страха и стресса, заставляющих человека постоянно обращаться к группе за поддержкой. Именно этот зачастую цикличный процесс приводит к диссоциации, которой добиваются лидеры при промывании мозгов последователям.
Теория привязанности очень важна для понимания диссоциативного (разобщающего) механизма, который лежит в основе тоталитарной системы. Она помогает объяснить, почему пять элементов системы (лидер, структура, идеология, процесс и результаты) рассматриваются вместе и что их связывает: они появляются не случайным образом и воздействуют на человека не случайным образом. Тоталитарные организации строятся на предсказуемых моделях поведения, и посредством теории привязанности мы можем в определенной степени объяснить, почему эти элементы всегда появляются вместе и какую функцию каждый из них выполняет для подержания системы.
Когда я затрагиваю тему теории привязанности в этом контексте, люди зачастую приходят к поспешному заключению, что я имею в виду наличие у последователей некоего расстройства привязанности, из-за чего у них появляется стремление присоединиться к адептам культа или экстремистской группировке. «Ага, — говорит слушатель, — я так и думал, эти «сектанты» — просто люди, которым нужно найти того, кто будет говорить им, что делать». Сразу хочу оговориться: это в корне неверное объяснение. Я считаю, что все члены секты начинают с таким же набором предрасположенностей, имеющих отношение к привязанности, какой мы наблюдаем и у обычных людей: у кого-то все в порядке (надежный тип привязанности), у других — не так хорошо, у третьих — и вовсе плохо.
Моя позиция такова: это сами тоталитарные системы давят на своих последователей и вне зависимости от их изначального типа привязанности пытаются навязать им так называемую дезорганизованную привязанность. Кроме того, система стремится заменить людей, к которым последователь был привязан раньше, на лидера и группу, чтобы сформировать новые отношения с дезорганизованной привязанностью. Близких вытесняют из жизни последователя и замещают лидером или группой, которые становятся новым и единственным объектом его эмоциональной привязанности.
Собственно говоря, это и есть главная задача тоталитарной системы: чтобы получить контроль над последователями, ей нужно, по сути, перестроить их модель привязанности и полностью перепрограммировать их эмоционально-доверительные связи. Достаточно это усвоить — и тогда тоталитаризм с его характерными особенностями начнет обретать для нас форму и становиться предсказуемым. Мы сможем разобраться, почему эти системы вводят людей в заблуждение, почему изолируют их от близких, стараясь контролировать даже личные отношения, и почему их идеология зачастую непонятна, противоречива, фальшива (Ханна Арендт называла мир тоталитаризма фиктивным) и в большинстве случаев довольно безумна.
Александра Стайн — Страх, любовь и пропаганда: Механизмы влияния в сектах и тоталитарных системах
#яОбществоМир
