СОЦИАЛЬНЫЙ СДВИГ
На протяжении последних сорока лет в ходе моей клинической работы с родителями, взрослыми детьми и их семьями я обнаружил, что отчуждение отражает более широкую культурную трансформацию. Акцент на верности семье был заменен стремлением к индивидуальной самореализации. На смену почитанию матери и отца пришла идея о том, что свою семью человек выбирает сам. Родителям, которым когда-то советовали оставаться вместе ради детей, теперь говорят: если вы несчастны, то не будут счастливы и ваши дети.
Вера в то, что нужно уважать старших, была заменена утверждением, что уважение надо еще заслужить. Ценности, имевшие прежде для семьи приоритетное значение (чувство долга, ответственность, верность), были радикально трансформированы, акценты сместились на счастье и благополучие каждого отдельного человека.
Многие из этих сдвигов оказались положительными. Сейчас между полами гораздо больше равенства, что создало возможность для более близких, основанных на взаимном уважении браков и романтических отношений. Появляется большая свобода действий для разрыва отношений с причиняющими боль братьями и сестрами, родителями или взрослыми детьми, что позволяет отдельным членам семьи лучше оградиться от психологически деструктивных или чрезмерно назойливых родственников.
Все больше признается необходимость разрывать бессмысленный или абьюзивный брак. А это означает, что люди более свободны в создании гармоничных союзов и могут защитить своих детей от деструктивного брака. Большинство родителей сегодня находится в гораздо более тесном контакте со своими взрослыми детьми, чем представители предыдущих поколений.
Тем не менее, воспользовавшись этой относительно недавно обретенной свободой, члены семьи способны навсегда изменить как свою собственную жизнь, так и жизнь своих близких.
Отчуждение способно настраивать братьев против братьев в духе шекспировских драм о дележе королевств: отцы отрекаются от своих неблагодарных и незаботливых сыновей; внуков используют в качестве выкупа, чтобы принудить заблудших родителей к правильному поведению; любовь взрослого ребенка используется в качестве предмета пыток более мучительных, чем все, что использовалось во времена инквизиции; невестка становится одержимой фантазиями о свекрови, запертой в гараже в машине с работающим двигателем.«Все из-за того, что ты со мной жестоко обращался. Теперь мне требуется заняться собой».
Отчужденные дети часто обвиняют родителей в причинении вреда. И здесь сегодняшние родители взрослых детей вступают на зыбкую почву, потому что многое из того, что молодое поколение считает травмирующим или попустительским стилем родительского поведения, едва ли привлекло бы внимание родителей любого предыдущего поколения. Важно понимать, что, какими бы любящими, преданными или заинтересованными вы ни были, у ваших взрослых детей имеются свои собственные весы для взвешивания вашего родительского поведения, откалиброванные совсем иначе, чем те, что установили в детской вы. Их измерения основаны на гораздо более тщательно продуманной концепции детства, в которой идентичности и эмоции значительно лучше изучены, более многогранны и детальнее проанализированы.
Например, в недавней статье для New York Times «Поколение Z: кто они такие, по их собственным словам» молодая женщина отмечает: «У нас есть инструменты и язык, чтобы понять свою личность так, как нашим родителям и не снилось». Это уж точно. Но почему это должно иметь решающее значение? Это важно, потому что родители еще никогда не занимали так много места в описательной части о том, как молодые люди себя понимают. Благодаря Опре, доктору Филу и множеству сайтов самопомощи нашу культуру пронизывает язык психотерапии для каждого диагноза, которые, как известно, содержатся в Диагностическом и статистическом руководстве.
Еще более поразительно то, что в последнее десятилетие молодые поколения стали проходить терапию чаще и при гораздо меньшем общественном осуждении, чем любое предыдущее поколение, в результате чего автор статьи в Wall Street Journal и назвала миллениалов «поколением психотерапии».
Многие родители совершенно не готовы к тому, что их методы воспитания будут переосмыслены психотерапевтом их ребенка. «Раньше я думал, что у меня было довольно хорошее детство, – сказал один молодой человек своей матери. – Но с тех пор как я начал посещать психотерапевта, я узнал, что на самом деле все мои проблемы в тебе, а не во мне». Это несоответствие во взглядах может явиться результатом изменения определений того, что представляет собой хорошее детство и, в более широком смысле, хорошее воспитание. По словам психолога Ника Хаслама, определения жестокого обращения, травмы и пренебрежительного отношения за последние три десятилетия существенно расширились и продолжают расширяться, включая в себя все больше и больше симптомов и патологизируя переживания, которые когда-то считались нормальными.
Джошуа Коулман — Родители и взрослые дети. Как разрешить конфликты и восстановить отношения
Если прочесть у Ллойда Демоза про эволюцию детства, то тем более станет понятно, что человечество постепенно выбирается из глубоко психотических и патопсихических структур в невротические и те, что можно называть условно-здоровыми. С изменением стилей родительского воспитания меняется не только структура травм и образованных вокруг них психических защит, но и коллективные способы отыгрывания этих травм, выражающиеся в таких процессах, как войны и революции. Обратите внимание, что в наше время все большую силу набирают такие понятия, как информационная война или культурная/сексуальная революция, что в сравнении с войнами в их традиционном исполнении — уже шаг вперёд, война не тел, но умов, идей, концепций. От примитивных детских защит уровня «убить всех плохих», психические процессы эволюционируют ко все большей интеграции, объединению расщепленных структур, преодолению поддерживающих примитивные защиты ксенофобии и враждебности.
И даже так называемая эпидемия нарциссизма и индивидуализма — это шаг вперёд в сравнении со слиянием психики индивида с коллективным (материнским) началом.