СИМВОЛИЧЕСКИЙ ОТВЕТ
Другая анализантка, отец которой «исчез, не оставив адреса» вот уже несколько десятков лет назад, никогда не теряла надежды найти его. Мать рассказывала ей о нем – понятно, не всегда хорошее, – но и этого было достаточно, чтобы она могла обозначить для себя то место, которое занимал отец. Однажды в результате долгих поисков, когда дочери наконец-то удалось узнать его местонахождение, она отправляет ему известие (при посредничестве административного органа), что хотела бы встретиться с ним. Несколько недель спустя посредник передает ей ответ этого человека. Согласно употребленной в нем формулировке, ее отец «задернул занавес над своим прошлым» и не желает иметь с ней никакого контакта.
Парадоксальным образом анализантка не чувствует себя ни уязвленной, ни обиженной этим отрицательным ответом. Она тоже, как и молодой человек в предыдущем случае, «получила ответ»: с одной стороны, достаточный, чтобы убедиться, что этот человек жив (в чем она не была уверена), с другой – и это самое главное, – он ответил ей, пусть через посредника и пусть единственно для того, чтобы сообщить ей о своем отказе. Он выразил таким образом свое личное отношение к собственному прошлому. Он узнал, что ребенок, которого он «стер» из своей жизни, стал взрослым человеком, и выразил свою волю по отношению к нему. Она не стала от этого счастливей, чем была, и это ее не утешило. Но успокоило: «Теперь у меня есть почва под ногами».
Такие случаи свидетельствуют о том, что есть «минимум отца», «минимальный» отец. Его как бы нет, но он все-таки есть. Конечно, это не то, что мы называем «хорошим папой», но тем не менее это отец. Он существует – не потому, что заботился о ребенке, и не потому, что любил его, – не это определяет факт существования отца. А определяет этот факт сочетание двух элементов: существование «слова» матери, которая «указывает» ребенку, кто его отец, а также то, что она «передает» ребенку волю отца по отношению к нему.
Тот факт, что в данном случае отец выразил свою волю по отношению к своему ребенку и что он передал ему эту свою волю, – это опосредованный способ личного обращения к нему. Это и есть минимальное содержание отцовской функции. Мы давно знаем, что есть огромная разница в том, признал отец ребенка или нет. Эту разницу трудно сформулировать, но каждый из нас чувствует это. Важно подчеркнуть, и мы это увидели в вышеприведенных случаях, что результат акта признания ребенка не из категории «доставляющих удовольствие».
Отцовского признания ищут не для того, чтобы обрести счастье. Но оно успокаивает, умиротворяет, хоть и не заполняет пустоту. Оно не разрешает жизненных проблем, но позволяет их осознать, а также часто признать и найти для них новый ответ. По крайней мере, оно позволяет взглянуть на них под другим углом зрения. Потому что до этого проблемы «разыгрывались» в другой плоскости: в неотступной тревоге, неконтролируемом поведении, переживании отсутствия корней.
Человеческое существо ощущает необходимость в признании, более того, признание это жизненно важно для него. Те, кто не получил его, всю жизнь одолеваемы трудностями, не находят им объяснения. Это признание отличается от благодарности, которую мы испытываем за то, что нам сделали что-то хорошее. Речь идет здесь о другом виде признания, скорее о чем-то вроде уважения, близкого к тому, чего требуют от нас сегодня наши подростки. Это признание должно быть символическим, ибо достаточно получить его один раз, чтобы оно продолжало существовать, какой бы ни была окружающая реальность.
Жан-Пьер Винтер — Будущее отца. Как изменится его место в семье и обществе?
«Анализатка»? Такого слова не существует.