ОТНОШЕНИЕ К ЧУВСТВАМ
В последнее время я встречаю довольно много людей, которых можно условно отнести к двум группам:
а) «Правильно чувствующие» — они пытаются выстроить свои чувства в соответствии с некими образцами, преписывающими одни эмоции, и «отменяющими» другие.
б) «Совсем не чувствующие». В отличие от первых, они не маскируют свои эмоции — они их не осознают.
Итак, «правильно чувствующие». Нередко они любят теории, в которых рассказано, какие эмоции «правильные», а каких следует избегать. Это не только любители популярной психологии, но — еще в большей степени — любители эзотерики и «духовных практик», а также религиозные люди. Например, в христианстве есть четко выраженные «плохие» эмоции и состояния — гнев, зависть, сексуальное влечение к официально не одобренным мужчинам/женщинам и т.п. Есть немало популярных и не очень типологий, в которых разным типам людей предписаны разные чувства или склонность испытывать определенные чувства.
Эмоции и чувства не бывают «правильными» или «неправильными». Они отражают оценку нашей психикой того, как идут дела и побуждают нас к тому, чтобы хоть что-то делать, в том числе — и мыслить. Зависть, гнев, страх, стыд, вина — все они выступают регуляторами нашей жизни, и в соотвествующей ситуации являются конструктивными, а не деструктивными. Но тезис «каждой ситуации в жизни — адекватную эмоцию» подменяют на «есть эмоции, которые вообще неадекватны». И тогда начинается…
Мне очень трудно поверить людям, которые:
а) Говорят, что они «ни о чем в своей жизни не жалеют». Это означает, что они никогда не совершали серьезных ошибок. Сомневаюсь. Другое дело, что можно обесценить произошедшее.
б) Заявляют, что любят всех людей (детей, животных… нужное вставить) — даже тех, которых только что увидели в первый раз в жизни. Такая «любовь» очень характерна для «духовно продвинутых», но вот почему-то другими людьми, не очень «духовными», нередко восприниматеся как отстранненность и нечувствительность. За «любовью ко всем» можно очень хорошо спрятаться — от возможной агрессии других людей (я же вас люблю!), или от реального контакта с собственными чувствами, в том числе и «неправильными».
в) Говорят, что они «никому не завидуют». Тогда это либо нарциссы (что вероятно), либо люди, имеющие абсолютно все, что им хочется (что маловероятно, если это не в тибетском или еще каком-либо монастыре).
г) Говорят, что «злиться глупо». Злость — вообще не интеллектуальное чувство, и «умности» не подчиняется никак.
д) Заявляют, что легко прощают всех и вся. Нередко, правда, они хорошо помнят, кому и что простили.
Еще есть люди, которые никогда не ревнуют, не падают духом, не боятся, всегда ответственны и и осознанны (список можно продолжать до бесконечности)…
Есть большое искушение — найти красивую теорию, и ей пытаться подчинить свои эмоции. «Эмоции должны быть управляемы разумом» — этот лозунг уже устарел. Эмоции и разум — это не две независимые категории, это — ОДНА категория. Люди с «отключенными» эмоциями могут сколько угодно думать рационально, но они не смогут произвести две операции: начать думать самостоятельно (т.к. нет внутреннего стимула) и принять решение. Что будет, если отключить разум — тоже достаточно понятно.
«Правильно чувствовать» — это значит игнорировать возникновение у себя каких-то эмоций, подавлять их, избегать любой ценой. Но нельзя подавить «плохие эмоции», не задавив «хорошие». Избавившись от сильного горя или страха, мы одновременно теряем возможность переживать сильную радость или воодушевление. Либо нам доступен весь спектр эмоциональных переживаний, либо — никакой… Люди, принимающие антидепрессанты, нередко жалуются на то, что мир стал «серым», а они сами живут как в тумане.
Еще один аспект игнорирования эмоций — включение проекций. То есть вытесняемые эмоции начинают приписываться другим людям, не себе. И тогда вокруг одни «клеветники и завистники», «неудачники», «агрессоры, «похотливые насильники» и так далее. Больше всего преуспевают в вытеснении фанатики, причем неважно, какие — религиозные, атеистические, политические и так далее. Они попросту уподобляютя «злу», с которым фанатично сражаются, вытесняя из своего сознания все, что так сильно роднит их с «врагом». Ведь это неправильные чувства, мысли и переживания… Вытесненная злость может маскироваться в удушающую любовь, когда нам «наносят пользу» или «причиняют добро».
В общем, живые люди испытывают весь спектр эмоций, присущий человеку. Умные речи о том, что переживать что-то «глупо» или «нерационально» остаются умными речами, а эмоции продолжают течь изо всех щелей в якобы непроницаемой ограде рациональности. Глупо вовсе не злиться, завидовать, гневаться, жадничать и так далее. Глупо будет не признавать себя человеком и, соответственно, переживание этих эмоций. Да, мы не можем препятствовать возникновению тех или иных эмоциональных состояний. Но если мы их осознаем, мы можем влиять на их проявления. Выражать, переводить в действие, выяснять причины возникновения, удовлетворять потребности. Но только если признаем их существование.
Но есть люди, которые либо очень слабо, либо совершенно не осознают своих эмоций, и не могут их выразить. Подчеркну: эти люди переживают те или иные чувства, но до уровня сознания они не доходят. В наиболее выраженной форме такое состояние называют алекситимией. Это не болезнь, а особое состояние, в котором очень трудно понять, какие эмоции испытываешь.
При обращении к алекситимичному человеку с вопросом «что ты сейчас чувствуешь?», можно получить такие варианты ответа:
а) Нога затекла… Плечи напряжены… Голова болит… (но это — телесные проявления, это не чувства).
б) Я думаю над вчерашней проблемой… Я пытаюсь понять ваши слова… (но это — рационализация, мыслительные операции, а не эмоции)
в) Нормально… Хорошо… Плохо… Никак… (это — оценка своего эмоционального состояния, но не эмоция). Иногда звучит: «ничего я сейчас не чувствую. А чего я должен сейчас чувствовать?»
Откуда берется эта алекситимия или более слабые ее проявления? Причиной часто может быть какой-то длительный и эмоционально травматичный опыт в прошлом — например, жизнь ребенка в выражено деструктивной семье. Тогда одной из стратегий преодоления непрерывного стресса будет отказ от чувств. Ничего не ощущаешь, подавляешь первые, едва возникающие движения души — и обеспечивается душевная анестезия. Стратегия, вполне разумная и понятная для ребенка, его психика таким образом защищает себя. Но она становится при этом малоподвижной, застойной, и когда внешняя жизненная ситуация становится иной — старая стратегия продолжает работать без сбоев.
Другой возможной причиной может быть отсутствие обучения. Да, эмоции и чувства нужно учиться ощущать и распознавать. Маленький ребенок ревет, но не может назвать эмоцию. Тогда на помощь приходит мама: «Тебе грустно? Тебе обидно? Ты плачешь, потому что ударился и тебе больно?» — «Да!» — плачет малыш, но вскоре успокаивается — мама поняла, что мне плохо, и даже подсказала, как именно. Разумеется, что не будет способствовать осознанию переживаемых состояний такая реакция родителей: «чего ревешь?» или «заткнись!». Грустно и немного забавно слышать вопрос от родителей, обращенный к ребенку, который еще не научился понимать себя: «ты не реви, а внятно скажи — чего тебе надо?!». «Нельзя реветь!», «надо всегда быть сдержанным», «веди себя всегда прилично» и тому подобные установки тоже блокируют выражение эмоций.
В результате сильные эмоции могут пугать. В случае травмы — своей силой и возвратом к уже давно забытой, но по-прежнему пугающей боли. В случае подавления со стороны родителей выросший человек просто не знает, как справляться с этими чувствами, они нередко выходят из-под контроля. «Сам не знаю, что на меня нашло».
Автор: Илья Латыпов
