ДИХОТОМИЧЕСКОЕ МЫШЛЕНИЕ
Дихотомическое мышление наблюдается во многих случаях межличностных проблем. Так, Салли считала себя очень чувствительной к тому, что она принимала за отказ; за что-то, что можно трактовать как свою отверженность. Если она не получала немедленного заверения в одобрении (своих слов или действий), в привязанности (к ней) от близкой подруги или ее молодого человека, то чувствовала себя отвергнутой. После того как это чувство проходило, в ней рождались критицизм и гнев в отношении другого человека, который, как она ощущала, ее разочаровал и испортил ей настроение. Она переносила свое внимание с собственных расстроенных чувств на «обидчика», который – как виделось ей – неоправданно отверг ее.
Дихотомическое убеждение Салли было следующим: «Если не принимают, не любят всю целиком, без изъятий, значит, меня отвергают». Оно происходило из глубоко укоренившегося взгляда на саму себя как на непривлекательную особу. Салли постоянно ждала выражений одобрения, любви и нуждалась в них, чтобы скомпенсировать этот свой имидж и не поддаваться плохому настроению. А когда их не получала, менталитет в духе «все или ничего» неизбежно приводил ее к выводу о том, что подруга или молодой человек ее отвергают. Так как представление о своей непривлекательности было разрушительным, она переходила к поискам виновных, немедленно находила их в тех, кто ее «отверг», и впадала в ярость.
Друзья и родственники считали Ларри «помешанным на тотальном контроле перфекционистом». Он стремился к отслеживанию каждого шага членов своей семьи и подчиненных на работе, чтобы быть уверенным, что они соответствуют его стандартам. Если же кто-то не дотягивал до установленной им планки, он реагировал на это с раздражением и гневом. Анализ его реакций открыл в нем человека, у которого был огромный и глубокий страх того, что все пойдет не так, как нужно. Перфекционизм произрастал из его дихотомического убеждения, будто, если не сделать дело «как полагается», воцарится хаос.
Данное убеждение явственно выражалось в состоянии острой тревожности, в которое он приходил после совершенной ошибки; первой мыслью в таких случаях было: «Это может стать катастрофой». Затем он смещал фокус внимания на другого человека, которого можно обвинить, причем даже не в совершенной ошибке, а в том, что в результате Ларри оказался разочарован и расстроен.
Основное убеждение Ларри заключалось в представлении о собственной неполноценности, которое было родом из детства, когда из-за недиагностированного синдрома дефицита внимания он чувствовал себя не соответствующим предъявляемым к нему академическим требованиям. Его потребность контролировать свое поведение и поведение других можно рассматривать как компенсаторную реакцию на такой образ самого себя. Когда контроль над ситуацией ускользал из рук, его начинали переполнять ощущения грядущей катастрофы, связанной с его неспособностью что-либо сделать.
Компенсацией страхов своей «дефективности» служили обвинения в адрес других – когда дела шли не так, как им полагалось идти. Так как Ларри полагал, что другие люди ответственны за его расстройство, он злился на «нарушителей» и считал себя вправе их «наказать». В дополнение ко всему, когда дела не шли так, «как до́лжно», в нем рождался страх перед возникающим хаосом. Успешным механизмом, призванным скомпенсировать этот страх, была его приверженность высочайшим стандартам производительности и эффективности.
Тенденция к ожиданию самого-самого плохого варианта развития событий из-за ошибки или неидеально сделанной работы – в высшей степени дисфункциональное явление в нормальных обстоятельствах. Тем не менее, частично по причине унаследованной предрасположенности, частично из-за собственного жизненного опыта многие люди склонны считать возникающие проблемы катастрофическими, по типу «Все пропало!» Этот ментальный механизм в своей части ответственен за хроническую тревожность и ипохондрию, а также за склонность к выдвижению необоснованных или неадекватных обвинений и гневу.
Аарон Т. Бек — Узники ненависти: когнитивная основа гнева, враждебности и насилия
