Как представители интеллигенции в СССР добивались права на нормальную медицину – наравне с коммунистическими…

Как представители интеллигенции в СССР добивались права на нормальную медицину – наравне с коммунистическими чиновниками. О «Кремлёвской медицине». #ИсторияМедицины

Предлагаем Вашему вниманию статью российских историков медицины Елены Анатольевны Вишленковой и Сергея Наркизовича Затравкина «НАСТОЯЩАЯ СОВЕТСКАЯ МЕДИЦИНА В КРЕМЛЕ». Статья состоит из 3 разделов (сообщений).

Авторы рассказывают о «кремлёвской медицине» – подсистеме советского здравоохранения, предназначенной
для обслуживания правящей коммунистической элиты – в первую очередь, а также для научной и культурной элиты страны. Авторы использовали документы из архивных источников и воспоминания представителей интеллигенции (в конце публикации – см. источники).
В системе «Кремлёвской медицины» у разных пациентов были разные права – соответственно их рангу.
На консультации к высокопоставленным пациентам и членам их семей в некоторых случаях могли пригласить и зарубежных специалистов из капиталистических стран. Понятно, что рядовые коммунистические чиновники уровня обкомов и горкомов не имели такой привилегии.
В любом случае, возможности «Кремлёвской медицины», оснащённой импортной медаппаратурой и снабжаемой импортными лекарствами, выглядели весьма внушительными на контрасте с обычной системой общего здравоохранения на фоне дефицита лекарств (и не только лекарств) в СССР.
В эпоху позднего СССР возглавивший «Кремлёвскую медицину» академик Евгений Чазов взял за образец
медицинское обслуживание членов элитных клубов США, располагающих солидным капиталом. Материалы о медицинском обслуживании сверхбогатых американцев помогли академику в формировании новых подходов для обслуживания правящей коммунистической элиты. Медицинские новшества по образцу западных капиталистических стран у Е. И. Чазова и его команды рождались после зарубежных поездок и изучения мировой научной литературы, к которой у «кремлевцев» был доступ. Простые советские граждане были лишены такой образцовой медицины.
В число счастливчиков, имеющих возможность лечиться в учреждениях «Кремлёвской медицины», пытались попасть многие учёные (научная интеллигенция) и артисты (творческая интеллигенция). Но не всем удавалось стать избранниками фортуны.

Иллюстрации:
1. Фото, сгенерированное нейросетью по запросу: «Коммунистический чиновник в элитном советском санатории в окружении медработниц».
2. Реальное фото из «Российской газеты»: советский кардиолог Евгений Чазов и его пациент Леонид Брежнев.
(Генеральный секретарь ЦК КПСС).

Читайте статью (которая дана здесь в сокращённом варианте):

НАСТОЯЩАЯ СОВЕТСКАЯ МЕДИЦИНА В КРЕМЛЕ

Сообщение 1. Особенности инфраструктуры

На протяжении практически 70 лет советская медицина была остродефицитной. Лечебным учреждениям и ведомствам всех стран и во все времена не хватало денег, но страна Советов финансировала медицину невероятно скупо. Финансирование было
скудным по сравнению не только с богатыми западными странами, но даже с другими областями государственной жизни. У правящей партии неизменно находились более острые нужды (космос, оборона, освоение новых территорий, строительство БАМа или ледоколов), нежели здоровье и жизнь собственных граждан. И если после человеческих потерь в ходе Великой Отечественной войны на развитие здравоохранения были направлены значительные ресурсы, позволившие в разы сократить смертность, то в хрущёвские и, особенно, в брежневские десятилетия доля государственных расходов на медицину неуклонно сокращалась.

Без инвестиций и дотаций существующая в стране (довольно широкая) сеть лечебных учреждений устаревала и разрушалась…. В феврале 1976 г. журналист Марк Александрович Поповский записал в дневнике: «В декабре состоялось заседание Совмина, целиком посвящённое состоянию здравоохранения. Заседание было вызвано потоком писем, идущим в адрес XXV съезда партии от людей, жалующихся на состояние больниц, поликлиник, поведение врачей. Потом была вторая часть министерской мистерии: в Моссовете. Оказалось, что здравоохранение столицы тоже в чудовищно запущенном состоянии» .

Лекарства были в дефиците. Советская фармацевтическая промышленность производила традиционные субстанции, а более современные медикаменты в статусе дженериков закупались в Югославии, Польше, Венгрии и Индии. Пациентам и лечебным учреждениям лекарств всё время не хватало, а о появлявшемся в мире диагностическом оборудовании порой даже не слышали. Изолированные от научного мира советские медики не могли быть в курсе новейших профессиональных открытий и воспроизводили устаревшие способы лечения.

Упадочное состояние здравоохранения давало избыточную смертность и сокращало продолжительность жизни советских граждан, которые не подозревали об этом. И только крайняя нужда и отчаяние заставляли их жаловаться на условия в больницах, дефицит лекарств и грубое отношение врачей… Коммуникационный парадокс ситуации заключался в том, что отчаявшиеся советские граждане взывали к тем, кто по определению не мог проникнуться их бедами хотя бы в силу того, что проживал на «другой планете». И эта планета называлась «кремлёвская медицина».

Сейчас память о кремлёвском оазисе благополучия участвует в идеализации всей советской медицины и советского образа жизни в целом. В социальных сетях и масс-медиа циркулируют утверждения о мировых научных достижениях советских медиков, о бесплатных лекарствах, здоровом питании и высококачественной лечебной помощи. А о продолжительности жизни советских граждан их потомки судят по партийным долгожителям, которые справлялись с управлением государством, будучи 70—80-летними старцами.
Но вряд ли выдающиеся кейсы партийных лидеров можно экстраполировать на жизни рядовых советских людей. «Пациенты, состоящие на обслуживании в системе Кремлёвской медицины, как правило, живут примерно на 20 лет дольше своих сверстников», — рекламировал своё ведомство заместитель управляющего делами Президента РФ, начальник Главного медицинского управления Сергей Павлович Миронов [Примечание: академик РАН Сергей Павлович Миронов известен своими публикациями о коммунистической Кремлевской медицине, историю которой он изучал возглавив службу правительственной медицины уже после распада СССР].

А вот с точки зрения истории медицины это свидетельство имеет иной смысл: это не о достижениях, а о дефицитах. Служит ли контраст между большой продолжительностью жизни лидеров государства и короткой жизнью граждан аргументом в пользу качества и справедливости государственного здравоохранения?

С. П. Миронов называл «кремлёвскую медицину» «правительственной» и считал близкой к идеальному здравоохранению («настоящей советской медицине»). В историческом очерке он противопоставлял её остальным частям системы охраны общественного здоровья в СССР…

Все 70 лет советской власти инфраструктура «кремлёвской медицины» разрасталась и усложнялась: от маленькой больницы у стен Кремля до всесоюзной сети медицинских учреждений. В последние десятилетия СССР этот сегмент здравоохранения располагал роскошными по советским меркам финансовыми, техническими и административными ресурсами, имел доступ к западным медикаментам и технике, новейшей научной литературе. Официально он назывался IV Главное управление Министерства здравоохранения СССР. Союзные республики имели в составе своих правительств аналогичные медицинские структуры для обслуживания местных элит.

В архивных документах содержатся медико-биологические обоснования сегментации советского общества, иерархии льгот на медицинские услуги. При этом они камуфлируют это расслоение риторическими фразами и призывами, используют элементы советского новояза. Например, партийные бюрократы называли пациентов «кремлёвской медицины» «контингентом», а остальных советских пациентов — «населением».

Социальная история «кремлёвской медицины» зафиксирована в письмах и прошениях пациентов, хранящихся в Российском архиве новейшей истории (РГАНИ). Один комплекс посланий власти посвящён жалобам на здравоохранение, а второй — обоснованию права на доступ к привилегированной «кремлёвской медицине». Там же хранятся «номенклатуры» — своего рода реестры учреждений и должностей, обладатели которых автоматически попадали в обойму счастливчиков. По этим спискам историки могут изучать структуру партийных и правительственных органов СССР, сегментацию общества.

Многие деятели науки, культуры, политики оставили дневниковые записи или воспоминания об их оздоровительном отдыхе в «кремлёвке» (так в эго-текстах называются лечебные учреждения IV Управления). И если подавляющее большинство советских людей не знали о существовании заповедного уголка, то культурная элита не только претендовала на получение элитных медицинских услуг, но и своими текстами разгерметизировала осведомлённость об этой жизни.

Уникальный информационный материал и глористический рассказ о «кремлёвской медицине» содержится в мемуарах многолетнего её руководителя, кардиолога по специальности Евгения Ивановича Чазова (1929—2021). Он работал в «кремлёвских» больницах лечащим врачом в 1957 г. и стал руководителем IV Главного управления Минздрава СССР в 1966 г., в 1987 г. был назначен министром здравоохранения.

В годы оттепели «кремлёвских» пациентов лечили более 10 тыс. медиков и служащих больниц, домов отдыха и санаториев, обслуживали водители нескольких сотен машин. Каждый из них проходил проверку в органах КГБ или в отделах кадров своих учреждений.
[ Хрущёвская оттепель — это период в истории СССР, который обычно датируют серединой 1950‑х — серединой 1960‑х годов, то есть примерно 1953–1964 годы.].

К высшим партийным работникам прикреплялись персональные врачи, которые сопровождали их во время поездок по стране и за границу. Учитывая траты на обслуживание капризного контингента и высокие должностные оклады (заместители начальника Управления получали по 6000 руб. в год), это ведомство уносило из союзного бюджета большие деньги. Для сравнения — начальники отделов в Министерстве здравоохранения получали тогда по 1600—2000 руб. в год.

Количественное соотношение врачи—пациенты в заповедной зоне советского здравоохранения было роскошным. В 1959 г. секретная комиссия при ЦК КПСС признала, что партийные санатории стоят полупустые. Например, в 1958 г. в санатории «Барвиха» на Рублёвском шоссе лечилось по 30—50 человек в месяц. А обслуживали их 142 медицинских и 227 административно-хозяйственных работников.

В брежневские времена политической элите Советского Союза были обещаны несменяемость и стабильность. Стареющие лидеры партии и правительства стали ценить прелести буржуазной жизни
и хорошей медицины. ..В годы застоя в деле сохранения жизни и здоровья себя и своих близких советских партократов не смущали заимствования и ориентация на «прогнивший Запад».
[ Период застоя или Эпо́ха засто́я или Пери́од развито́го социализма — период в истории СССР, охватывавший два с небольшим десятилетия — с момента прихода к власти Леонида Брежнева (1964 год) до январского Пленума ЦК КПСС 1987 года].

То, что пресекалось среди населения и каралось в области культуры, допускалось в заповедной зоне «кремлёвских» клиник. «Вскоре после моего назначения, — вспоминал Чазов, — я начал создавать по поручению Брежнева концепцию принципиально новой системы, которая, вобрав всё лучшее, что есть в мировой медицинской науке и практике, могла бы обеспечить сохранение здоровья определённой группе населения. Кстати, такие системы разрабатывались и существовали за рубежом, в частности в США, в виде, например, специальных клубов для лиц, располагающих солидным капиталом и положением. Их материалы помогли и мне в формировании новых подходов»].

Организационные новаторства Е. И. Чазова и его команды довольно часто рождались после зарубежных поездок и изучения мировой научной литературы, к которой у «кремлевцев» был доступ. Специалистам IV Управления позволялось ездить на международные конгрессы, даже в США… На консультации к высокопоставленным и особо дорогим пациентам приглашали ведущих мировых онкологов. Когда в конце 1960-х гг. обнаружили рак у жены председателя Совета министров СССР А. Н. Косыгина, то для неё в «кремлевку» были приглашены специалисты из Франции.
Высокотехнологичное диагностическое оборудование и современные лекарственные препараты стали недосягаемыми преимуществами «кремлёвской медицины». Всё это либо впервые поступало туда, либо вообще было возможно только там.

В 1970-е гг. «кремлёвская медицина» получила медицинское оборудование ведущих зарубежных фирм для ультразвуковой диагностики, мониторного наблюдения за больными, эндоскопических исследований, лазерную аппаратуру для хирургических вмешательств… В 1978 г. в Центральной клинической больнице начал работать первый в СССР компьютерный томограф, в 1981 г. — установка эмиссионной компьютерной томографии.

Пациенты «кремлёвских» больниц могли не только пройти диагностическое обследование по последнему слову науки, но и получить суперсовременное лечение.

В IV Управлении было много эксклюзивного, например, искусственные почки… Журналист Марк Александрович Поповский записал в 1976 г. содержание беседы с доктором медицинских наук Ефимом Бенционовичем Горбовицким: «Да и сейчас, 20 лет спустя после начала разработки „почек», в стране остро не хватает аппаратов для хроников…Огромное число людей, нуждающихся в такого рода помощи (40 чел. на каждый миллион, т. е. примерно 10 тысяч больных) идут в могилу ежегодно из-за того, что страна не желает тратиться на открытие почечных центров. Тот центр для хроников, что имеется в Москве, насчитывает 13 аппаратов. Такой же другой центр есть в Кремлёвской больнице „для узкого круга»».

Для контингента «кремлевки» правительство ежегодно выделяло валюту на закупку новейших лекарств. «Вечером навестил Раппопорта,— писал в июне 1975 г. геолог и поэт Б. И. Вронский.— Выглядит он очень плохо…Врачи выписывают ему лекарства, которые почти невозможно достать, они имеются в Кремлёвской больнице, и обыкновенным гражданам недоступны».
Продолжение — https://vk.com/@doc_med-kak-predstaviteli-intelligencii-v-sssr-dobivalis-prava-na-no