Жертва-палач
Джованни и Катерина входят в кабинет, держась за руки. Он – крепкий моложавый мужчина, которому не дашь его 56 лет; она – тихая и покорная миниатюрная женщина, на три года старше него; весь её образ говорит о том, что она хочет остаться незаметной, насколько это возможно.
Когда они сели рядом друг с другом, мы спросили, что привело их сюда. Джованни взял слово: «Я решил обратиться за помощью, потому что уже два года страдаю от панических атак. Сначала я мог их контролировать, а затем они стали неуправляемыми и оказывают сильное негативное влияние на мою личную и профессиональную жизнь».
Кажется, что Джованни задыхается, замирает, а затем продолжает: «Я всегда считал себя человеком цельным и справлялся без чьей-либо помощи. Именно поэтому я до сих пор отказывался обращаться к специалистам. Я передумал только потому, что получил ультиматум от Катерины, которая сказала мне буквально следующее: “Или ты идешь к психологу, или я ухожу от тебя”. Думаю, я сильно её раздражал».
После стандартных вопросов и последующего стратегического диалога мы исследуем функционирование проблемы и предпринятые попытки решения, а затем даём предписания по протоколу панических атак, такие как обет молчания для блокирования попытки решения, заключающейся в постоянных разговорах о проблеме, реструктурирование запроса о помощи и, наконец, вахтенный журнал. Следующую встречу мы назначаем через две недели.
Джованни и Катерина снова приходят вместе. Он очень возбужден, а она молчалива. «Эти две недели были очень тяжёлыми, панические атаки были каждый день, иногда – по нескольку раз», – Джованни протягивает нам блокнот, в котором очень точно и аккуратно записаны все эпизоды паники, которые он пережил.
– При чтении твоего вахтенного журнала в глаза бросаются некоторые любопытные детали: твои приступы паники случались только в отсутствие Катерины?
– Да, именно так. И они проходили сразу же, как только я мог увидеть её или связаться с ней. Так всегда бывает. Видите, доктор, я всегда говорю Катерине, что мне не нужны лекарства, она – моё успокоительное!»
– Что ж, тогда мы попробуем лучше понять, как функционирует твоя проблема. Что ты испытываешь во время панических атак?
Джованни описывает сильную тревогу, от которой перехватывает дыхание, интенсивную тахикардию и страх сойти с ума. Пока нет ничего необычного, это характерные физиологические проявления панической атаки.
«Обычно симптомы появляются, когда я начинаю задаваться вопросом, где Катерина, что она делает и, самое главное, с кем. В этот момент я начинаю волноваться и пытаюсь связаться с ней. Если Катерина отвечает на звонок и успокаивает меня, тревога исчезает; если она долго не отвечает или не отвечает совсем, тогда у меня начинается настоящий приступ, который длится часами, – продолжает Джованни, – пока я не увижу её или не поговорю с ней».
Вдруг Катерина, которая до этого момента не говорила ни слова, воскликнула с очень обеспокоенным выражением лица: «Он не говорит вам правду!» Джованни бросает на неё взгляд, выражающий явное неодобрение, и, повернувшись к нам, пытается сгладить ситуацию:
– Ну, извините, но некоторые детали – это личное, мне кажется неуместным говорить о них.
– Джованни, мы прекрасно понимаем, что тебе трудно делиться некоторыми подробностями… но нам важно знать все детали ситуации, чтобы мы могли тебе помочь. Ты хочешь рассказать нам, о чём говорит Катерина, или ты предпочитаешь, чтобы мы спросили её напрямую?
Джованни уклоняется, говоря, что не знает, о чём она говорит.
«Катерина, ты хотела бы добавить что-то, что считаешь важным для помощи Джованни?»
Она бросает на него взгляд, который, кажется, ласкает его, делает глубокий вдох, затем начинает: «Джованни – самый ревнивый человек в мире. В начале наших отношений я этого не понимала, вернее, я объясняла его ревность нашей ситуацией. Мы встретились в трудные жизненные периоды, когда оба находились в разгаре супружеского кризиса».
Катерина со смущением признается, что на момент начала их отношений они оба были с другими партнерами: «Я, однако, на тот момент уже несколько лет жила раздельно с супругом, но в одном доме, а Джованни, напротив, только начал говорить о расставании со своей подругой. Наши отношения продолжались так полтора года, пока он не разошёлся, не переехал жить в съёмное жильё и не стал наконец-то свободным, чтобы полностью быть вместе».
– А ты, Катерина, что ты сделала?
– Я получила развод по обоюдному согласию, но мне не хотелось покидать свой дом, который я унаследовала после смерти родителей и в котором прожила всю жизнь. Там я создала свою семью и видела, как растёт моя дочь. Мой бывший муж – не проблема, у него роман с женщиной, с которой он меня тоже познакомил, но у него нет финансовых средств, чтобы купить собственный дом. Я искренне не хочу продавать мой дом, но и выгонять бывшего мужа тоже не хочется, поэтому уже несколько лет мы живем как соседи. Мы разделили пространство, и у каждого своя комната и ванная.
Джованни, который до этого момента молчал, буквально вскочил со стула и начал кричать: «Это абсурд! Ты скрываешь от меня правду! Ясно же, что ты всё ещё влюблена в своего бывшего, если не можешь послать его подальше! Признайся!» Он начинает тяжело дышать, говоря, что ему плохо, тревога нарастает и ему кажется, что он сходит с ума.
Катерина, напуганная и взволнованная, пытается успокоить его: «Джованни, пожалуйста, успокойся, я уже говорила тебе, что единственная причина – это дом! Он работает над этим, и как только наша дочь уедет, всё изменится». Катерина выдаёт череду заверений, которые мало-помалу оказывают на Джованни успокаивающее воздействие.
И всё, что Джованни скрывал от нас до этого момента, становится явным: его навязчивая проверка телефона Катерины, который она даёт, как только они видятся, чтобы он мог убедиться, что она ничего от него не скрывает; его бесчисленные телефонные звонки и сотни сообщений, которые он беспрестанно пишет ей; его «засады» возле дома Катерины, откуда он наблюдает, что происходит между ней и её бывшим мужем и проверяет, встречается ли она с другими мужчинами; и ряд других совершенно дисфункциональных контролирующих моделей поведения.
Последние два года Джованни искал всевозможные улики, которые могли бы подтвердить, что Катерина восстановила свой брак, но не находил ничего конкретного. Однако хорошо известно, что, когда человек носит линзы паранойи, подтверждения находятся даже при отсутствии доказательств. Для параноика подозрения – это преддверие к истине.
«Ради него я откликалась на каждую просьбу об успокоении. Но со временем Джованни предъявлял всё более абсурдные требования, и успокоить его стало почти невозможно». Наконец, Катерина признается, что хорошие моменты между ними становятся всё более редкими, потому что они проводят их между его паническими атаками и её ролью медсестры.
Ревность Джованни постепенно распространилась на всех мужчин, которых Катерина может встретить или с которыми она общается: друзей, коллег по работе, мужей подруг, даже на продавца фруктов в киоске у дома. Джованни поставил Катерине условие не видеться, не общаться и даже не разговаривать с его гипотетическими соперниками из-за угрозы его сильных вспышек тревоги, которые ей удается прекратить своим успокаивающим присутствием.
– Катерина, пыталась ли ты что-то сделать, чтобы разорвать этот порочный круг, или у тебя не получалось ничего сделать?
– Я чувствовала себя настолько виноватой в его страданиях, что начала сомневаться в собственном поведении. Я считала себя неправой, потому что не прогнала своего бывшего мужа, поэтому выполняла все просьбы Джованни. Так было до того дня, пока он не попросил меня оставить включённым мобильный телефон во время свадьбы одного из членов моей семьи, чтобы он мог слышать всё, что происходит вокруг меня: разговаривают ли со мной мужчины и как я им отвечаю. Должна сказать, что позже я поняла, что действительно достигла дна: потакая ему, я чувствовала себя преступницей, взятой под особый контроль, и мне показалось абсурдным, что он всё ещё не доверяет мне после всех моих доказательств.
Оба измотаны и измучены. Джованни явно смущен: «Я… ну… я признаю, что потерял контроль. Я стал жертвой собственной ревности и слишком нападал на Катерину. Мне нужна помощь, потому что я невыносимо боюсь потерять её».
Она соглашается участвовать в терапии по той же причине. У Джованни и Катерины есть общая цель, которая является основополагающей для успеха парной терапии. Мы спрашиваем у Катерины:
– Кто нуждается в постоянном заверении: уверенный в себе или неуверенный?
– Очевидно, тот, кто не уверен в себе.
– Итак, понимаешь ли ты, что каждый раз, когда ты успокаиваешь Джованни и снимаешь его тревогу, ты обрекаешь его на растущую неуверенность? Получение твоих постоянных заверений подтверждает потребность Джованни получать их, привязывая его к ним, как наркомана к дозе. Чем больше ты его успокаиваешь, тем более неуверенным ты его делаешь, усиливая его болезненную ревность.
Мы делаем паузу, чтобы наши слова улеглись, а затем продолжаем: «С этого момента ты должна прекратить успокаивать Джованни, а на его расспросы ты всегда должна отвечать одинаково: “Может быть… А ты что думаешь?”, чтобы передать ему ответственность. Точно так же, если при встрече он начнёт третировать тебя, ты ответишь ему гиперболой: “Знаешь, я была со своим бывшим мужем, коллегой и продавцом фруктов, мы устроили оргию у меня дома” или расскажешь любую другую историю, которая подразумевает измену с твоей стороны».
Затем мы обращаемся к Джованни: «Тебя мы попросим сделать другую вещь. С этого момента в течение следующих двух недель каждое утро ты должен брать ручку и бумагу и предвосхищать, записывать все твои страхи относительно возможной измены Катерины, все мысли и образы, которые крутятся в голове. Ты должен подробно описывать все самые изощрённые сцены, на которые только способен твой ум, не упуская самые раздражающие тебя детали. Когда ты закончишь, ты закроешь тетрадь, не перечитывая, и встретишь новый день, в котором не будешь потакать своей паранойе, отложив её до следующего утра. На следующую встречу ты принесёшь нам этот блокнот».
Джованни пытается возразить:
– Для меня эти упражнения похожи на пытку!
– Мы подтверждаем, что они и будут пыткой! Тебе будет очень трудно столкнуться со своими монстрами, но тебе придётся отправиться на охоту за ними, если ты хочешь перестать быть их жертвой[34].
Мы встречаемся с ними через две недели. Катерина выглядит более спокойной и улыбчивой, а Джованни кажется подавленным. Он рассказывает: «Я следовал вашим инструкциям. Для меня это были очень трудные недели, хотя на самом деле я испытывал меньше беспокойства, чем обычно. У Катерины получалось лучше, чем у меня. На каждую мою попытку спросить её о чем-то она отвечала: “Что ты думаешь?” Это очень расстраивало меня. Лишь однажды я попытался устроить ей мой пресловутый допрос, но слушать её рассуждения о возможной измене меня, мягко говоря, раздражало. С тех пор я больше не пытался».
Джованни признаётся, что больше всего его удивило предвосхищающее выписывание его подозрений, когда он описывал все худшие сценарии, которые только могла породить его ревность. Он чувствовал себя очень плохо и тревожился: «Я даже расплакался, – раздражённо признаётся он, – но как только я закончил упражнение, мне стало легче, и тревога ушла. В некоторые дни я даже испытывал спокойствие, чего не было уже давно».
«Это именно то, чего мы ожидали. Записывая и преувеличивая свои параноидальные мысли, ты как будто складываешь их в контейнер, и вне этого периода ты испытываешь чувство освобождения и ощущаешь больший контроль над собой и своими реакциями», – объясняем мы Джованни. На этом мы прощаемся с ними, оставляя те же предписания ещё на две недели.
На следующую встречу Джованни и Катерина приходят с другим настроем: они оба более расслаблены; он говорит спокойно, а она чаще вступает в разговор и берёт слово.
– Я сделал все мои задания, – начинает Джованни. – Я не пытался контролировать Катерину, я не спрашивал ничего о её бывшем или о коллегах. Конечно, мне было любопытно, но я прикусывал язык и молчал. Я писал в тетради каждое утро, но писал всё меньше и меньше, и всегда одно и то же: я боюсь, что она меня бросит.
– Когда мы выбираем быть с кем-то, мы подспудно принимаем риск потерять его. Нет ничего, что могло бы гарантировать нам, что этого не произойдёт. То, что мы можем сделать, чтобы предотвратить эту угрозу, так это заботиться о себе каждый день, развивать свои сильные стороны и таланты, чтобы наш партнёр продолжал находить нас привлекательными и интересными и продолжал выбирать нас, – говорим мы.
Джованни признаётся, что с тех пор, как он стал поддаваться своим навязчивым идеям, он не так уж хорошо заботился о себе. Он набрал десять килограммов, перестал общаться со своими друзьями и ушёл из танцевальной группы, где они и познакомились с Катериной: «Мне стыдно признаться, что я настоял на том, чтобы она тоже бросила занятия, ведь она могла танцевать там с другими мужчинами».
«Ну, – говорим мы ему, – если ты так рассуждаешь, значит, ты уже понял, в каком направлении тебе двигаться дальше. Каждое утро спрашивай себя: “Что бы я сделал сегодня иначе, чем прежде, если бы я был уверен в верности Катерины? Как бы я повел себя сегодня иначе, чем прежде, “как если бы” я был уверен в наших отношениях? Из всех вещей, которые придут тебе на ум, выбери самое маленькое, но конкретное дело и сознательно осуществи его, каждый день новое. Через две недели принеси нам список из четырнадцати небольших вещей, которые ты применил на практике».
Катерина смотрит на него, улыбаясь, и он смущенно улыбается в ответ.
Терапия Джованни и Катерины продолжалась в течение нескольких месяцев с использованием техники шкалирования: мы просили Джованни взять на себя обязательство каждый день совершать небольшие поступки, “как если бы” он окончательно был бы уверен в отношениях с Катериной, и так – до достижения отметки в 10 баллов.
Джорджио Нардонэ — Любовь и нелюбовь. Разрешение драм и конфликтов в паре
