ЗАКОН ОТЦА
Фрейд открыл в психической жизни людей некий тропизм – склонность к поиску наслаждения. Скорее, он открыл его заново, ибо он знаком каждому. По крайней мере, когда человек признается в чем-то, говоря: «Не могу ничего с собой поделать, это сильнее меня». Вместо того, чтобы посоветовать ему умеренность и воздержание, как это всегда делали религии и мудрецы, Фрейд пожелал углубиться в данный сюжет и расследовать все хитросплетения этого тропизма.
Наслаждение берет свое начало от влечения, которое Фрейд называет сексуальным. Оно не обязательно подразумевает исключительно генитальные органы, потому что стремление к наслаждению активно уже с рождения. Речь о естественном стремлении к специфической форме удовольствия, которое возникает не только в результате удовлетворения жизненных потребностей, как голод, например, хотя удовлетворение голода тоже вызывает удовольствие. Стремление к наслаждению существует дополнительно и вне каких бы то ни было жизненных потребностей. Это наслаждение возникает от ритмического контакта с другим телом, прикосновения кожи к коже. «Когда слизистая одного соприкасается со слизистой другого» – пишет Фрейд в своей важнейшей работе «Три очерка по теории сексуальности».
Наслаждение возникает от контакта с другим телом, с другой кожей. Такое влечение названо сексуальным, потому что пробуждает нарастающее ощущение удовольствия в теле, включая и его генитальные части. Это подтверждается, в частности, частыми эрекциями, которые демонстрируют груднички мужского пола. Разумеется, эти приятные ощущения возникают первоначально от контакта с телом матери или того, кто ухаживает за ребенком, а впоследствии переходят на тех, кто на них более или менее похож. Впоследствии, когда ребенок повзрослеет, эти первые ощущения и эмоции сформируют прототип отношения субъекта к наслаждению.
У маленького ребенка это стремление к ритмическому контакту, дающему удовольствие, естественно и возникает само собой. Но как только начинает формироваться психический аппарат ребенка, это желание ритмического трения начинает вызывать у него смущение, неловкость. И хотя зов к наслаждению, у которого нет никакого естественного внутреннего ограничения, продолжает преобладать, некие психические инстанции вдруг приостанавливают его.
До тех пор, пока определенные «тормоза» – стыдливость, стеснение, авторитет – не нашли себе места в психическом, поиск наслаждения продолжает оставаться настоящим автоматизмом. Постепенно вместе с интегрированием различных запретов поиск этого удовольствия будет сопровождаться для субъекта растущим смятением, которое может дойти до отвращения. В какую сторону повернуться – к поиску наслаждения, которое может завести бог знает куда, или к чувству идентичности, связанному с любовью к близким, в ущерб личному наслаждению? Как жить с этим влечением, которое бушует в человеке, будучи одновременно под печатью запрета? Как сделать так, чтобы ребенок принял эти пределы, эти границы, когда, по словам Фрейда, сексуальное влечение буквально довлеет над нами, оно императивно?
Именно здесь отец, о коем известно, что он имеет «особый контакт» с матерью, должен сыграть свою важнейшую роль: уж он-то знает, как быть с этими чувствами и ощущениями, тем более что благодаря им он смог иметь ребенка. И этот ребенок – это я! Таким образом, ребенок может опереться на чувства отца по отношению к телу другого, и это послужит ему спасательным кругом, поможет избегнуть возможного расстройства и найти свое место, то есть стать субъектом. Сказать при этом, что он найдет «свою идентичность», было бы слишком сильно. В психоанализе нет идентичностей, есть только идентификации. Идентификация с отцом остается первичной. Сознательная или бессознательная, она будет вести его по жизни.
Идентификация не предполагает имитации. Личность человека может быть «сконструирована» по-другому, не обязательно в подражание отцу, и иметь другое, нежели у отца, отношение к наслаждению, ко всему, что имеет отношение к полу, к сексу и к «переборам» всякого рода. Но то, что он воспринял у своего отца, от отцовского отношения к наслаждению, станет его отправной точкой, эталоном, с которым он будет сверяться. Отец – не лидер. Роль отца в том, что он устанавливает – снаружи – свой закон, от него же исходит и «внутренний» закон – Сверх-Я человека.
Но и это не все. Отец исключительно важен для субъекта в моменты жизненного выбора – не потому, что он может навязать свою точку зрения, а потому, что он показывает возможность примирения между поиском наслаждения и совместным существованием с другими людьми. Приведенные выше примеры продемонстрировали несколько типов отцов, которые не соответствуют эталонному образу и тем не менее занимают свое «место отца» и более или менее успешно выполняют эту функцию.
Жан-Пьер Винтер — Будущее отца: Как изменится его место в семье и обществе?






Непонятно ничего, какие-то бессвязные абзацы
Особенно про «приведенные выше примеры» ничего не понятно