Тревога за свое «я»
Наше общество перегружено информацией о разных неблагополучных явлениях. Это способствует тому, что у людей, склонных к тревоге, мысли вращаются в основном вокруг всевозможных проблем, опасений и забот. В сознании формируется доминанта негатива, и жизнь отравляет страх. Между тем установлено, что состояние преувеличенного и необоримого страха связано не только с архаичными инстинктами, но и с разумом. То есть если негатив становится постоянным предметом размышлений, он неизбежно порождает наплыв соответствующих эмоций.
Подверженные страхам люди наблюдают за собой со все возрастающим вниманием. Прислушиваясь к себе и воображая, какие ужасные события могут с ними произойти, они добровольно заключают себя в тюрьму – и это вместо того, чтобы изменить направленность своего внимания и обратить его на что-то или на кого-то вне себя. Если бы люди могли забывать о себе, их тюремные стены немедленно бы пали. Доброжелательный и деятельный интерес к окружающему миру создает огромный противовес пессимизму и панике.
Нередко люди осознают, что их страхи преувеличены, но они не в силах справиться с так называемым «страхом ожидания», который становится отправной точкой в формировании «заколдованного круга страха». Переживание какого-либо неприятного события порождает опасения, что оно может повториться вновь, но опасения как раз и притягивают повторение события. Человек, подвергшийся критике, ведет себя так неуверенно и нерешительно, что снова становится объектом критических нападок. Повторение неприятного события усиливает страх ожидания, до которого уже успели дорасти начальные опасения, а страх, в свою очередь, все надежнее закрепляет повторяемость того, чего человек боится. Причем, если уж страх пустил корни в душе, остановить его развитие бывает не так-то просто. Он с легкостью распространяется на пограничные ситуации – человек начинает бояться не только критики, но и прямых насмешек, презрения, всеобщей неприязни.
Мотив страха приводит к бессмысленным, нелепым поступкам. Например, мы действуем вопреки здравому смыслу, только чтобы угодить кому-то или даже сразу всем, с кем общаемся, – «искусство», которым не владеет никто, да, по сути, и не должен владеть.Единственное, что способно противостоять быстро разгорающемуся страху ожидания, – это первичное или базовое доверие к миру, изначально вложенное в каждого человека. Но у людей, терзаемых страхами, оно оказывается (по разным причинам) погребенным под множеством второстепенных вещей, и его нужно «откапывать».
И удается это, как оказывается, только лишь при радикальном отказе от постоянной озабоченности своим маленьким «я». Ведь человек, живущий в постоянной тревоге, больше всего на свете боится страдания. Он не хочет страдать ни под каким видом! И хотя нежелание страдать понятно и объяснимо, оно создает питательную почву для укоренения страха ожидания, который со временем все крепче закручивает гайки. Виктор Франкл писал по этому поводу: «Именно невротик относится к тем людям, которым недостает мужества переносить страдание; реальность страдания, необходимость страдания и возможность наполнить страдание смыслом не принимаются во внимание. Невротик пасует перед риском страдания».
В каком случае человек готов при необходимости принять на себя страдание? Когда он видит в нем смысл! Кто-то идет на операцию, потому что она может спасти ему жизнь. Кто-то жертвует своими накоплениями, чтобы ребенок мог завершить образование. В качестве стимула поступков осмысленный мотив представляет собой мощный активирующий мотив, а страх, напротив, способен породить лишь контрмотивы – например, уклонение от трудностей, избегающее поведение и т. д. Осмысленные мотивы мобилизуют силы для личной инициативы, вдохновляют, наполняют душу радостью, дают человеку импульс обратиться к таким вещам, содержание которых выходит далеко за пределы его собственного «я», и увидеть в этом смысл. Это мотивы, основанные на любви, в лучшем и самом широком смысле этого слова, под их влиянием человек говорит себе: «Я считаю это важным. Для меня это много значит. Это то, что я высоко ценю. Ради этого я готов действовать, а там будь что будет». Только таким путем можно вернуть себе первичное доверие к миру.
В то время как преувеличенный страх вызывает у человека желание уберечь себя от неприятностей и убежать от «опасных» ситуаций, мотив любви помогает ему сосредоточить силы на заботах о ближнем, на решении серьезной задачи – одним словом, на деле, достойном того, чтобы отдаться ему целиком, со всем подобающим мужеством и убежденностью. И если человек последует этому зову смысла, зову любви, то он сразу ощутит, что доверие к миру начинает возвращаться. Тревожные вопросы типа: «Добьюсь ли я успеха?» или «Какие ужасные последствия меня ожидают, если я его не добьюсь?» растворятся на фоне мыслей и чувств, направленных теперь на нечто любимое и облеченное смыслом, а не на себя самого. Каждая брешь, сквозь которую просвечивает истина, укрепляет веру в то, что мы имеем дело с миром высоких ценностей, возможно, даже с его несущей первоосновой, а вовсе не с враждебным миром наших кошмарных снов.
Будут конкретные люди довольны нашим поведением или нет, не имеет никакого значения. Важно лишь то, насколько действительно хороши наши действия. Нашим выбором должны быть наполненные смыслом поступки, точно вписывающиеся во всю совокупность отношений с окружающими. И если мы при этом не увидим благодарности, даже если не увидим ничего, кроме непонимания и протеста, то в этом не будет никакой трагедии. Это мы как-нибудь переживем! Зато мы останемся в согласии со своим внутренним чувством, не согнемся и не наживем себе страхов ожидания.
Элизабет Лукас — Источники осознанной жизни. Преврати проблемы в ресурсы





