Тренинги Коуч Василий Данилов улучшай свою жизнь
full screen background image
Search
18 ноября 2026
  • :
  • :
Последнее обновление

ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕСТРУКТИВНОСТИ Самое ценное в человеке – его потенциал. Однако человек – не…

ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕСТРУКТИВНОСТИ

Самое ценное в человеке – его потенциал. Однако человек – не только
творец, он и разрушитель. Ж. Батай, обращаясь к опыту XX века,
обнаруживает противоречивость человеческой природы. «Если взять
крайности, существование в основе своей всегда благопристойно и
упорядоченно: труд, забота о детях, благожелательность и лояльность
определяют взаимоотношения людей; с другой стороны, мы имеем разгул безжалостного насилия; в определенных условиях те же самые люди начинают грабить, поджигать, убивать, насиловать и подвергать своих собратьев пыткам».

Это относится не только к отдельному человеку, но и к социальным группам, народам: «те же народы и чаще всего те же люди ведут себя то как варвары, то как цивилизованные существа» (Батай, 2010).
Исследовав социальную практику фашизма, Ж. Батай задается
вопросом: не несет ли человек в своей душе «непреодолимое стремление к отрицанию всего того, что под названием разума, пользы и порядка
положило в основу своего существования человечество? Не является ли,
другими словами, бытие с необходимостью одновременно утверждением и отрицанием своего существования?» (Батай, 2010).

Батай склонен полагать, что садизм является не отклонением от
человеческой природы, а ее врожденным свойством. Каждый человек, пусть в изначальном, дремлющем состоянии, однако заражен садизмом. Но как оценивать это обнаружение человеческой природы? Возможно, это некий атавизм, нарост, который некогда выполнял определенную функцию, стал ненужным и стоит только пожелать и его можно удалить.

Но есть и другое предположение. Разрушительность – неотъемлемая часть человека, его «сердцевина». Трудно представить, что верно первое предположение, которое позволило бы человеку построить мир без войн и насилия. Но не безнадежна и вторая версия. Здесь приобретает актуальность подавление этой привычки, этой бесчеловечной практики, что выступает как важнейшая задача современного человека.

В итоге своих размышлений Ж. Батай вынужден был предположить:
1. наличие в людях непреодолимой тяги к разрушению и
фундаментальное допущение истинного и неизбежного стремления к
уничтожению всего рождающегося, растущего и стремящегося к жизни;
2. сакральную самоцельность этой тяги;
3. известную неизбежность этой тяги
4. возможность нейтрализации этой деструктивности.

Важно прийти к самосознанию и ограничить сферу действия пагубных средств. «Анатомия человеческой разрушительности» – пожалуй, самая лучшая работа Эриха Фромма. Разрушительное в человеке
философски переосмыслено Фроммом как проблема зла в индивиде, в
социуме, в истории, в жизни человеческого рода.

Фромм в этом отношении следует за З. Фрейдом. Никто до Фрейда не
уделял такого внимания наблюдению и изучению иррациональных,
подсознательных сил, в значительной степени определяющих человеческое поведение. Он и его последователи в современной психологии не только открыли подсознательный пласт человеческой психики – само существование которого отрицалось рационалистами, – но и показали, что эти иррациональные явления подчиняются определенным законам и потому их можно вполне рационально объяснить.

Фрейд в числе первых, уже в 1914 году, вскрывает поразительное «крушение иллюзий», отрицание всех ограничений, которым подчиняются в мирное время. «Слепое бешенство», гнездящееся в подсознании наших цивилизаций, показал он, – опрокидывает все, что встает на его пути, будто после него нет ни будущего, ни мира.

В те годы изобретатель психоанализа принимается вычислять
загадочное «стремление к смерти». Оно вырисовывается потихоньку, по ту сторону принципа наслаждения, свиваясь и клубясь под шумным
воркованием и лукавыми проделками Эрота. Однако после 1918 года и
особенно после 1945 года, образ человека стал невообразимым, а идея
человечности обрела двусмысленность. В мрачной тени планетарных
курганов из мертвых тел возникают предварительные вопросы: что
бесчеловечно в человеке? Что заставляет отчаиваться? Именно на эти
вопросы нужно ответить в первую очередь.

«Крушение иллюзий» Фрейда можно рассматривать как разочарование,
как внезапное прозрение. Ужасные испытания вырывают людей из
обманчивых убежищ, выхватывают из конфетно-розовых снов.
Обнаруживается трагически-жестокий урок реальности. И все же Фрейду не удалось осознать полную меру падения человека.

Фромм отмечает, что он был настолько проникнут духом своей культуры, что не смог выйти за определенные, обусловленные ею границы. «Эти границы не позволили ему понять даже некоторых его больных и мешали ему разобраться в нормальных людях, а также в иррациональных явлениях общественной жизни».

Но те же самые трудности встали и перед Фроммом. Он был склонен
связывать феномен разрушительности с садо-мазохистскими стремлениями человека. С одной стороны, он стремился отличать их от разрушительности, с другой – подчеркивал их взаимосвязанность.

Разрушительность, по мнению Фромма, отличается уже тем, что ее целью является не активный или пассивный симбиоз, а уничтожение, устранение объекта. Однако корни у этих феноменов общие – бессилие и изоляция человека. Попробуем воспроизвести логику вандала: «если я не могу избавиться от чувства собственного бессилия по сравнению с окружающим миром, то я могу уничтожить его.

Разумеется, если мне удастся это осуществить, то я окажусь в полном одиночестве, если вообще уцелею. Но это будет блестящее одиночество. Это такая изоляция, в которой мне не будут угрожать никакие
внешние силы. Разрушить мир – это последняя, отчаянная попытка не дать этому миру уничтожить меня». Цель садизма – поглощение объекта, цель разрушительности – его устранение. Садизм стремится усилить одинокого индивида за счет его господства над другими, разрушительность – за счет ликвидации любой внешней угрозы.

Вот еще парадокс, на который обращает внимание Э. Фромм.
Разрушительность почти всегда облекается в рационалистические одежды. Иначе говоря, она не просто существует, но еще и обосновывается, обретая собственные резоны и аргументы. Пожалуй, нет ничего на свете, что не использовалось бы как рационализация разрушительности, — восклицает Фромм. Любовь, долг, совесть, патриотизм – их использовали и используют для маскировки разрушения самого себя и других людей.

Но Фромм проводит различие между двумя видами разрушительных
тенденций. В конкретной ситуации эти тенденции могут возникнуть как
реакции на нападение, угрожающее жизни или идеям, с которыми он себя отождествляет. Разрушительность такого рода – это естественная и
необходимая составляющая утверждения жизни. Но есть иная
разрушительность. Она является постоянно присутствующей внутренней
тенденцией и ждет лишь повода для своего проявления.

Разрушительные – это проявления внутренней страсти, которая всегда находит какой-нибудь объект. Если по каким-либо причинам этим объектом не могут стать другие люди, то разрушительные тенденции индивида легко направляются на него самого.

Итак, в течение многих столетий складывалось впечатление, что человек
– разумное существо. Разумеется, философы знали о существовании зла, но полагали, что человек в основном живет в пространстве добра. Даже такой философ, как Т. Гоббс, который рассматривал жажду власти и враждебность людей друг к другу как движущие силы истории, не настаивал на полной«испорченности» человека. Он объяснял иррациональность человеческого поведения диктатом личных интересов. Поскольку люди одинаково стремятся к счастью, считал он, а общественного богатства недостаточно, чтобы удовлетворить в равной степени всех, то неизбежна борьба. Люди стремятся к власти, чтобы обеспечить себе и на будущее то, что они имеют сегодня.

Однако добро и зло не рождаются безотносительно к человеку. Едва
возникает вопрос, в чем истоки зла, мысль неотвратимо обращается к
философскому постижению человека: добр ли, зол ли он по самой своей
природе. Фромм рассматривает феномен разрушительности через образ Танатоса, описанный у Фрейда. Австрийский психиатр понял, что деструктивные тенденции столь же важны, как и сексуальные влечения, и пришел к выводу, что в человеке проявляются два основных стремления: стремление к жизни, более или менее идентичное сексуальному «либидо», и инстинкт смерти, имеющий целью уничтожение жизни.

Фрейд предполагал, что инстинкт смерти, сплавленный с сексуальной энергией, может быть направлен против самого человека, либо против тех, кто считается его объектом. Кроме того, он предположил, что инстинкт смерти биологически заложен во всех живых организмах и поэтому является необходимой и неустранимой составляющей жизни вообще. Жизнь вопиет, защищаясь от смерти.

Автор: И. В. Егорова

Источник: iphras.ru

#ЖизньДуши #Деструктивность




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика