ПАТОГЕНЕЗ ЭЛЕКТИВНОГО МУТИЗМА
В. В. Ковалев (1995) рассматривал ЭМ как реакцию пассивного протеста, которая чаще возникает у робких, неуверенных в себе, инфантильных, а также соматически ослабленных детей. В основе этой реакции лежат аффективно заряженные сверхценные переживания, связанные с эмоциональной депривацией, недовольством изменения
отношения со стороны окружающих, чувством ревности (например, к младшему ребенку). В психогенезе истерического элективного мутизма ведущая роль принадлежит механизму условной желательности молчания, который защищает ребенка от специфической психотравмирующей ситуации, связанной с речевым общением.
Психогенный мутизм может развиваться по истерическим механизмам как парциальная реакция типа «мнимая смерть» (Кречмер, 1928), либо проявляться в рамках логофобии, а также может быть этапом выхода из тотального мутизма (Шевченко, 1999).
М. В. Буянов (1995) относит психогенетический механизм возникновения выделяемого им патохарактерологического мутизма к адаптационным реакциям пассивного протеста у повышенно пугливых детей, болезненно привязанных к матери и боящихся всего нового. Логофобический же мутизм возникает, по его мнению, у детей с тревожно-мнительными, астеническими и шизоидными личностными чертами, которые усиливаются под влиянием длительного течения
логофобического мутизма. Возникает порочный круг, способствующий патологическому формированию личности, в первую очередь‚ тормозимого типа.
Возрастной фактор, по мнению В. В. Ковалева (1969), — один из важнейших, специфичных для психических заболеваний у детей, а при пограничных состояниях ему принадлежит важнейшая патогенетическая роль. Исходя из биогенетической теории этапности индивидуального развития, В. В. Ковалев (1969; 1973) высказывает предположение о том, что патогенетическую основу психических проявлений у детей разного возраста составляет последовательное изменение уровней патологического нервно-психического реагирования на те или иные негативные воздействия.
Автор выделяет четыре основных возрастных уровня:
1) соматовегетативный (0-3 года);
2) психомоторный (4-10 лет);
3) аффективный (7-12 лет);
4) эмоционально-идеаторный (12-16 лет).
Онтогенетически более ранним является соматовегетативный уровень, для которого характерны различные реакции невропатического синдрома (повышенная общая и вегетативная возбудимость, расстройства пищеварения, питания, сна, навыков опрятности и т. п.). В своих последних работах и выступлениях В. В. Ковалев определял этот уровень уже как «сомато-вегетативно-инстинктивный»‚ подчеркивая тем самым актуальность участия врожденных механизмов, типов и
моделей поведения в нервно-психическом реагировании детей
раннего возраста. Единый контекст невропатических и этологических механизмов прослеживается в патогенезе психосоматических расстройств и патологических привычных действий у детей и подростков (Антропов, Шевченко, 1999).
К психомоторному уровню реагирования автор относит проявления гипердинамического синдрома, системные невротические и неврозоподобные двигательные расстройства — мутизм, заикание, тики и др. По данным возрастной физиологии и морфологии, примерно в возрасте от 6 до 12 лет (дошкольный и младший школьный возраст) происходит наиболее интенсивная дифференциация функций двигательного анализатора (Волохов, 1965). К 7 годам ядро корковой части двигательного анализатора приобретает цитоархитектоническую структуру, сходную со структурой этой зоны коры у взрослого. В возрасте 3-4 лет‚ на стыке первого и второго уровней нервно-психического реагирования, у детей нередко возникает элективный мутизм. По всей вероятности, именно в этом возрасте инстинктивные
механизмы патогенеза (филогенетически детерминированная «реакция мнимой смерти»), сочетаясь с наибольшей хрупкостью активно формирующейся речедвигательной системы, определяют «выбор органа» в функциональном расстройстве. Наслаивающийся на предыдущий, но сдвинутый к более старшему возрасту аффективный уровень нервно-психического реагирования, характеризуется синдромами психопатологически дифференцированных страхов, синдромами повышенной аффективной возбудимости, уходов и бродяжничества и др.
Несмотря на то что эти проявления отмечаются и раньше
(например, страхи), именно в возрасте 6-7 лет они приобретают психопатологическую форму. Это связано также и с началом
развития самосознания к концу дошкольного периода, и с развитием у ребенка элементарной способности к самооценке субъективных переживаний (Эльконин, 1960). Можно предположить, что для возраста, переходного между психомоторным и аффективным уровнями реагирования, более характерен фобический вариант элективного мутизма (в рамках лого- и социофобии, специфическим вариантом которой в этом возрасте является «школьная фобия»).
В препубертатном и в пубертатном периодах проявляется эмоционально-идеаторный уровень реагирования, основная черта которого — возникновение сверхценных образований. Данный уровень, вероятно, определяет сверхценные механизмы сохранения привычного мутизма, связанные, в частности, с боязнью изменения «речевого имиджа» и нарушения сложившейся системы отношений.
Таким образом, возникновение элективного мутизма приходится на психомоторный и аффективный уровни нервно-психического реагирования, однако в психо- и патогенезе его становления и динамики участвуют все возрастные уровни. Если в случае нормально протекающего онтогенеза психики возрастные границы между указанными уровнями нервно-психического реагирования не являются
жесткими и естественным образом наслаиваются друг на друга, то в случае нарушенного онтогенеза, характеризующегося общей или парциальной ретардацией‚ акселерацией, асинхронией или регрессом, может иметь место самое различное, атипичное сочетание «своевременных», «ускоренных» и «архаичных» механизмов адаптации, что и определяет возникновение специфичных для детского возраста дизонтогенетических феноменов.
Дизонтогенез психики, согласно В. В. Ковалеву, выражается в различных нарушениях темпа, сроков созревания психики в целом и ее отдельных частей, а также в нарушении соотношения ее компонентов.
Проявления дизонтогенеза психического развития связаны с действием причинных факторов биологического и социально-психологического характера. Чем меньше ребенок, тем большую роль в психических нарушениях играют биологические факторы (генетические, инфекционные, иммунологические, токсические, метаболические и др.), которые вызывают сравнительно узкий диапазон форм психической
патологии (олигофрении, задержки психического развития, резидуально-органические расстройства и др.). С возрастом увеличивается причинная роль социально-психологических
факторов, что ведет к росту заболеваемости реактивными
состояниями, неврозами, психогенными патологическими формированиями личности, психосоматическими расстройствами.
Таким образом, к биологическим причинам дизонтогенеза развития (в том числе и при ЭМ) относятся: инфекции, травмы, интоксикации, генетические аномалии, токсикоз матери во время беременности и другие факторы, участвующие в становлении индивидуальной конституции. В зависимости от времени их воздействия выделяют перинатальную и постнатальную патологии, то есть действующие до и после рождения. К социально-психологическим причинам дизонтогенеза относятся: неправильное воспитание, психотравмирующие ситуации, острые и подострые психические
травмы, эмоциональная депривация и др. Однако биологические и социально-психологические факторы тесно связаны между собой. Как писали И. В. Давыдовский и А. В. Снежневский (1965, с. 7), «социальные факторы не действуют на человека непосредственно, а всегда, так или иначе преломляясь в природных факторах, в биологической основе человека».
Психолингвистическое объяснение ЭМ предложено И. Н. Гореловым и К. Ф. Седовым (1998). Авторы считают, что «речевые проблемы мутистов могут быть связаны с затруднениями на уровне преобразования внутренней речи в развернутую». Отсюда и возникновение дизонтогенетических вариантов этих расстройств происходит именно в возрасте активного формирования внутренней речи. ЭМ, по их мнению, можно назвать «функциональной афазией», обусловленной неполной латерализацией речевой моторики и, как следствие этого, эмоциогенным торможением ее центра (или его
правополушарной части), что ведет к непроизвольной немоте. Об этом может свидетельствовать амбидекстрия или скрытая леворукость.
Указанные индивидуальные проблемы накладываются на естественное для свободных ассоциативных реакций (неподготовленных речевых высказываний в ответ на сложный стимул) увеличение латентного периода ответа, по сравнению с временем направленных (ограниченных, заранее определенных) реакций на словесный стимул, не требующих сложных ассоциаций или специальных знаний. Тем более что и в норме время свободных ассоциативных реакций у детей значительно выше, чем у взрослых, которые расширили с возрастом свой ассоциативный багаж и приобрели опыт его использования (Никандров 2004). Это объясняет диссоциацию между бойкостью бытовой речи мутистов и ее заторможенностью в незнакомых условиях и учебных ситуациях, требующих неподготовленных и неавтоматизированных высказываний.
С другой стороны, как справедливо замечает В. В. Никандров (2004), в науке не уделяется должного внимания аффективным составляющим психической деятельности, которые, безусловно, присутствуют в структуре коммуникативного поведения. Соответствующую двигательную активность автор предлагает именовать эмоциомоторными реакциями, то есть двигательными ответами на аффективные, в первую очередь, эмоциональные переживания. При этом если сенсомоторика — область преимущественно произвольных
действий и движений, то эмоциомоторика — сфера в основном непроизвольной двигательной активности, которая реализует в норме мобилизующую и обозначающую функцию эмоций, а в патологии объективирующую неосознаваемую субъектом сущность его болезненных переживаний.
В этой связи примечательно, что в шведском руководстве по психиатрии детского и подросткового возраста описание избирательного мутизма дается в разделе «эмоциональные нарушения» вместе со страхами, фобиями, навязчивыми состояниями, конверсионным синдромом и школьным неврозом (Гиллберг, 2004).
Патогенетические, в частности нейрофизиологические‚ психолингвистические, пато- и нейропсихологические механизмы ЭМ до сих пор остаются невыясненными и требуют дальнейшего изучения, так как понимание этих механизмов необходимо для разработки эффективных методов лечения.





