Ограничивающие убеждения
Эшли, крепко сбитая и жутко смешная медсестра из отделения травматологии, страдала ночной потливостью, бессонницей и «ненавидела всех» из-за менопаузы. Поначалу она обратилась ко мне за способами снятия стресса и улучшения сна. Спустя несколько сеансов она заявила, что перестала ходить на свидания и призналась, что всю свою жизнь терпела дисфункциональные и оскорбительные отношения. Тут же она упомянула, что, когда ей было два месяца, отец бросил ее, мать и брата. Не совсем «он вышел покурить и не вернулся», но близко к тому.
По словам ее матери, отец заявил, что нашел «отличную работу» в другом штате, и пообещал послать транспорт за родными, как только найдет им жилье. Больше они о нем ничего не слышали — ни слова. Инстинктивно я знала, что есть связь между этим травмирующим событием, ее нынешним стрессовым состоянием и историей личных отношений с нарушением границ.
Затем, через несколько месяцев после начала лечения, когда мы распаковывали модель границ Эшли, она как будто между прочим сказала мне, что она была причиной ухода отца, как будто сообщив неоспоримую истину. Небо голубое, а я, едва родившись, стала причиной распада своей семьи.
— Почему ты так думаешь? — поинтересовалась я.
Эшли пожала плечами и ответила:
— Ну, мне так сказала мама.
Если бы даже мать Эшли заявила такое единожды, это могло бы оставить шрам. Но она повторяла эту болезненную историю всю жизнь Эшли, обвиняя дочь в разрыве семьи при любом удобном случае. Ее старший брат соглашался и часто подтверждал эту версию. То, что рождение Эшли привело к уходу отца, было просто семейным преданием, одним из типичных всеми принимаемых и никем не оспариваемых фальшивых фактов. Когда я спросила, как младенец может отвечать за действия взрослого, она была искренне озадачена.
— Хм, — сказала она, — никогда об этом не думала.
Это было одно из самых глубоких ограничивающих убеждений Эшли.
Ограничивающие убеждения, как у Эшли, рождаются в детстве. Мы можем не знать, что они существуют или как они влияют на наше поведение и самоопределение. По моему опыту, когда они подсознательно становятся частью нашей личности, глубокая близость нереальна. Ограничивающие убеждения мешают нам хорошо узнать себя, что делает невозможным глубокое знание других. Но все мы заслуживаем, чтобы узнали нас настоящих.Эшли с ее чрезмерным рвением была готова работать. Ей внушали, что она одна разрушила свою семью и жизнь матери. Эта ложь подготовила почву для всей оставшейся жизни Эшли.
Ее привычка работать сверх разумных пределов, тяготение к нездоровым, токсичным любовным отношениям и жизнь в состоянии сверхбдительности были понятны, поскольку она чувствовала себя недостойной лучшего. Даже ставить под сомнение эту привычную историю стало для Эшли откровением. Она просыпалась и осознавала, как сама приложила руку к своему заточению. Ее побег из тюрьмы нужно было начать с выяснения того, как это ограничивающее убеждение повлияло на ее поведение, решения и личность.
Ограничивающие убеждения или детские истории возникают не только из-за того, что родители, учителя, воспитатели и общество говорят о нас. Часто дети выдумывают историю, чтобы попробовать разобраться в сложных обстоятельствах. Это обычное дело.
Вот пример: много лет я неосознанно верила, что стала разочарованием для своего отца, потому что была его последним шансом иметь сына. Когда это ограничивающее убеждение вошло в мое сознание, я поняла, что большая часть моих взрослых амбиций вызвана скрытой потребностью доказать, что я достойна, а не моим сознательным выбором. Поскольку отец уже умер, я спросила маму, которая всегда говорит то, что думает.
По ее словам, отец не разочаровывался, когда рождались дочери, и не очень переживал, что у него нет сына. Меня это поразило. В детстве я придумала свою ограничивающую историю о чувствах отца, чтобы смягчить боль реальных переживаний. Было гораздо менее болезненно думать, что проблема в моей половой принадлежности, чем признать, что отец просто не интересовался мной. Многие дети пишут свои истории, чтобы восполнить пробелы, когда не могут осмыслить неприятные или даже травмирующие переживания.
Подсознательная вера Эшли в то, что сам факт ее существования заставил отца навсегда бросить семью, внушал ей чувство никчемности, вины и стыда. Они стали причиной несчастных и разрушительных отношений в личной жизни и на работе. Выбранное ею направление — неотложная медицинская помощь — означало, что хаос и напряженность станут для нее нормой. Она устроилась на работу, почти вдвое более напряженную, чем требуется, в одном из самых загруженных травматологических центров Манхэттена уровня один. Нормой были три двенадцатичасовые смены в неделю с периодическими дополнительными часами. Эшли обычно трудилась в таком темпе пять-шесть дней в неделю. И это неслучайно.
Она постоянно была погружена в чужие ситуации, когда речь шла о жизни и смерти, и это отвлекало от самоанализа. Здесь также присутствовал мощный элемент самоотречения: настолько мало Эшли задумывалась о собственном психическом и физическом здоровье. Огнестрельные ранения, ДТП, черепно-мозговые травмы всегда преобладали над личными потребностями. Работа подходила Эшли идеально. Как будто она подсознательно отбывает наказание за преступление, которое, по ее мнению, она совершила.
Эти вина и стыд влияли на все ее решения и отношения. Она подсознательно вступала в сговор с парнями, склонными к насилию, и неизбежно в таких и влюблялась. В глубине души она считала, что заслужила это. Но менопауза наклонила чашу весов в другую сторону. Эшли не могла спать, у нее оставалось меньше сил жить в изнурительном темпе, и это единственная причина, почему она оказалась у меня на кушетке. Именно здесь она начала понимать, что никакие самонаказания или чрезмерная занятость не могут изменить восприятие событий.
Терри Коул — Здоровые границы. Как научиться отстаивать свои интересы и перестать отказываться от себя ради других





