МАТЕРИАЛИЗМ ХОНДРИКА
Тед Хондрих – философ канадского происхождения, который в настоящее время является профессором философии Лондонского университета. Работа Хондриха, которая будет рассмотрена в данном параграфе, – это большая и влиятельная «Теория детерминизма» («А Theory of Determinism»), опубликованная в 1988 г. В ней автор предлагает материалистическую модель объяснения человеческого мышления и поведения.
«Теория детерминизма» состоит из трех частей. В первой части Хондрих излагает сложную детерминистскую теорию каузальности и дает точное, – насколько, по его мнению, это возможно, – определение психофизического отношения. Помимо этого, он излагает точку зрения на то, каким образом неврологические события являются причинами человеческих действий. В целом первая часть посвящена разъяснению теории и не содержит попыток ее доказательства. Вторая же часть, напротив, посвящена вопросу истинности теории. Здесь Хондрих доказывает, что велика вероятность истинности теории детерминизма.
Вероятность ее истинности такая же, как, к примеру, у теории эволюции в биологии. В частности, Хондрих доказывает, что открытия в двух передовых отраслях науки – речь идет о квантовой теории и неврологии – не представляют опасности для его теории. В действительности Хондрих полагает, что данные этих отраслей знания скорее подтверждают, нежели опровергают теорию детерминизма. Наконец, в третьей части книги Хондрих рассматривает следствия детерминизма.
Допустим, что детерминизм истинен – что отсюда следует для морали, политики, наших представлений о человеческом обществе и для наших индивидуальных надежд в отношении того, чего мы можем достичь в жизни (их Хондрих называет нашими «жизненными надеждами»)? Третья часть заканчивается обсуждением отношения между детерминизмом и политической свободой.
Рассматривая по очереди указанные три части книги Хондриха, я в начале основное внимание уделю трем положениям Хондриха: о том, чем является психофизическое отношение, о том, что такое каузальность, и о том, как причинно обусловливаются (человеческие) действия. Затем я кратко рассмотрю его заявление о том, что квантовая механика и неврология скорее подтверждают, нежели опровергают теорию детерминизма. И в заключение я попытаюсь установить, имеет ли данная теория некоторые из тех следствий, на которые указывает Хондрих.
Теория Хондриха сложна и изощренна, поэтому мое изложение этой теории будет вводным и кратким. Подобно Гегелю, Хондрих не желает отделять философию сознания от изучения как мира природы, так и мира всего созданного людьми. Подобно Расселу, Хондрих стремится к тому, чтобы философия согласовывалась с открытиями современной науки.
В сущности, теория детерминизма Хондриха представляет собой соединение трех гипотез. Они называются соответственно гипотеза психоневральной комической корреляции, гипотеза каузальности психоневральных пар и гипотеза каузальности действий. Формулировке этих гипотез посвящена первая часть книги Хондриха, и сейчас я кратко рассмотрю каждую из них, объясняя попутно некоторые специальные термины.
Гипотеза представляет собой предложение или совокупность предложений, которые могут быть истинными или ложными и предназначаются для объяснения чего-либо. Также в понятие гипотезы включают возможность ее подтверждения или опровержения. Это означает, что если что-то считается подлинной гипотезой, то должна быть возможной некоторая процедура демонстрации ее истинности или ложности.
Если мы говорим, что нечто является «невральным», это значит, что оно является некоторой частью или некоторым событием в центральной нервной системе. Если же мы говорим, что нечто является ментальным или психологическим, это значит, что оно либо является ментальным событием, либо относится к некоторому ментальному событию, воспринимаемому так здравым смыслом. Мысли и эмоции, например, суть ментальные события, таковы же и ощущения.
Если две вещи находятся в «корреляции» друг с другом, это значит, что они существуют во взаимно однозначном соответствии друг другу согласно некоторому критерию. Например, два события коррелируют друг с другом, если они вообще существуют, и при этом только одновременно. (Также если две вещи коррелируют с третьей вещью, то они находятся в двуоднозначном соответствии с этой вещью, и т.д.). Наконец, если мы говорим, что две вещи находятся в «комической» связи, это означает, что имеется некоторый научный закон, связывающий эти две вещи.
Сейчас мы уже можем в некоторой степени понять название первой гипотезы Хондриха. Он отстаивает ту точку зрения, – которая на данном этапе может быть истинной или ложной, – что между ментальными событиями, такими, как мысли и восприятия, с одной стороны, и физическими событиями, такими, как синаптические возбуждения в мозге, с другой стороны, имеет место взаимоотношение, носящее законоподобный характер. Вот одна из имеющихся в книге Хондриха формулировок данной гипотезы:
Для каждого ментального события данного типа имеется некоторое одновременное с ним невральное событие одного из типов, принадлежащих к определенному множеству. Существование неврального события с необходимостью обусловливает существование ментального события, поэтому ментальное событие оказывается необходимым по отношению к невральному событию. Любое другое невральное событие из указанного множества типов будет находиться в тех же самых отношениях и к другому ментальному событию данного типа (A Theory of Determinism, p. 107).
Что это означает? Это означает, что если происходит ментальное событие, то одновременно происходит и невральное событие, а если происходит невральное событие, то одновременно происходит и ментальное событие. Если ментальные и невральные события вообще происходят, то только одновременно, поэтому они «коррелируют друг с другом» в объясненном выше смысле. Кроме того, и ментальные события, и невральные события можно разделить на типы.
Если имеет место ментальное событие определенного типа, то имеет место и невральное событие одного из типов, принадлежащих к определенному множеству, а если имеет место невральное событие определенного типа, то имеет место и ментальное событие определенного типа. Следовательно, типы ментальных событий коррелируются с типами невральных событий. Ментальные события одного типа если вообще происходят, то только одновременно с невральными событиями определенных типов.
Далее Хондрих говорит, что невральное событие с «необходимостью обусловливает» («necessitates») ментальное событие. Это значит, что если происходит невральное событие, то не может не произойти и ментальное событие. Если сформулировать иначе, то появление определенного неврального события является достаточным условием для появления определенного ментального события, т.е. его достаточно, чтобы произошло ментальное событие. Для любого неврального события N определенного типа и любого ментального события М определенного типа истинно, что «если N, то М». Это центральный тезис в теории детерминизма Хондриха.
Детерминизм – это учение о том, что причины с необходимостью обусловливают свои следствия: если причина имеет место, то и следствие не может не иметь места, а Хондрих как раз и утверждает то, что невральное детерминирует ментальное таким образом, что с необходимостью обусловливает его. Верно, отмечает Хондрих, что, согласно большинству теорий детерминизма, причины предшествуют своим следствиям во времени, но, согласно его детерминизму, невральные события не предшествуют тем ментальным событиям, которые они с необходимостью обусловливают. Тем не менее тот факт, что невральное событие с необходимостью обусловливает ментальное, служит достаточным основанием, чтобы назвать его теорию «детерминизмом».
Хондрих также утверждает, что определенное ментальное событие необходимо для существования определенного неврального события. Он осознает, что к принятию этого тезиса его логически обязывает изложенная выше теория. Утверждение «ментальное событие необходимо для неврального события» означает, что, пока не произойдет ментальное событие, не произойдет и невральное событие. «Необходимое» здесь означает «необходимое для», «нужное для» или «требуемое для».
Итак, если истинно, что невральное событие является достаточным условием ментального события, то из этого логически следует, что это ментальное событие является необходимым условием этого неврального события. Нам это понятно интуитивно, поскольку если N достаточно для М, то М имеет место всегда и везде, где имеет место N, но если это верно, то N не могло бы иметь места, если не имеет места М. Согласно объяснению Хондриха, отсюда следует, что, хотя невральное с необходимостью обусловливает ментальное, ментальное является необходимым условием для неврального. Хотя именно невральное служит причиной ментального, если бы ментальное не имело места, не имело бы места и невральное.
Наконец, мы должны отметить, что завершает эту формулировку гипотезы психоневральной номической корреляции Хондрих утверждением относительно типов. Он говорит, что к любому ментальному событию данного типа в одинаковом отношении находятся любые невральные события более чем одного типа.
Это означает, что, хотя некоторое невральное событие с необходимостью обусловливает некоторое ментальное событие, которое является его необходимым условием, данное отношение – это отношение между множествами невральных событий и множествами ментальных событий. Отсюда следует, что психоневральное отношение – это не одно-однозначное или много-многозначное, а одно-мнозначное соответствие. На мой взгляд, это является эмпирическим следствием, вытекающим из критериев индивидуализации для невральных и ментальных событий.
Вторая гипотеза Хондриха предназначена для выполнения двух задач. Во-первых, она полнее и точнее характеризует природу психофизического отношения и дает объяснение тому, каким образом ментальные и невральные события могут быть причинами и следствиями. Хондрих говорит, что наша теоретическая позиция при исследовании отношения между сознанием и мозгом сходна с позицией людей, изучающих клетку, организм или машину, к которым у них нет прямого доступа. Я полагаю, дело тут в том, что у нас нет непосредственного перцептуального знания отношения между сознанием и мозгом, но мы знаем, что это отношение существует и может быть охарактеризовано. Мы знаем, что оно есть, но не знаем, каково оно. Как отмечает Хондрих, в истории генетических исследований также присутствовала эта стадия.
Тем не менее наша ситуация не является безнадежной. Мы располагаем тем, что Хондрих называет «ограничивающим» («constraining») знанием психоневрального отношения. Конечно, существует непререкаемое ограничение на любое рациональное исследование – оно не должно содержать противоречия. Ибо если некоторая теория является противоречивой или содержит противоречие, то это достаточное условие для того, чтобы признать ее ложной. Сходным образом, если некоторая теория свободна от противоречий, то это хотя и не гарантия, но необходимое условие ее истинности.
Хондрих, в частности, перечисляет семь ограничений, налагаемых на его теорию. Нам следует трактовать их следующим образом: каким бы ни было объяснение ментальных событий, оно, по крайней мере, должно быть чем-то вроде этого. Итак, ограничения таковы: (1) Ментальный реализм. Ментальные состояния существуют и не могут быть редуцированы каким-либо абстрактным или формальным образом. Каждый из нас живет полноценной ментальной жизнью с ее отличительной феноменологией. (2) Психоневральная близость (Intimacy). Каждое ментальное событие обязательно происходит одновременно с некоторым невральным событием. (3) Неисключимость (Indispensability) ментального. Ментальные и невральные события, а также телесные действия имеют не только невральные, но и ментальные причины. (4) Неисключимость личности. Личность должна быть в числе причин своих собственных действий. (5) Сверхдетерминация. Объяснение ментальных событий должно быть простым и не должно предоставлять более одного набора условий, достаточных для того, чтобы эти события произошли, (6) Невральная Каузальность. Невральные события имеют невральные причины. (7) Каузальность. Любая адекватная теория сознания должна опираться на адекватную теорию каузальной связи.
Третья основополагающая гипотеза в теории детерминизма дает объяснение причинному обусловливанию (человеческих) действий. Она логически согласуется с двумя гипотезами, описанными ранее: Любое действие есть последовательность телесных событий, которые являются следствием некой каузальной последовательности. Один из исходных элементов и некоторые из последующих элементов этой каузальной последовательности представляют собой психоневральные пары, в которые включено намерение совершить действие, репрезентирующее последовательность телесных событий.
В третьей, заключительной, части «Теории детерминизма» Хондрих рассматривает вытекающие из его теории ответы на семь вопросов: одни из них имеют отношение к личности, другие – к морали, третьи – к политике. Вот они: (1) На что каждый из нас может реалистически надеяться в оставшейся жизни? (2) Как следует относиться к тем людям, которые делают нам добро или зло? (3) Возможно ли нам познать истину? (4) Должны ли мы признавать себя и других морально ответственными за свои действия? (5) В чем нравственное достоинство людей? (б) Следует ли конкретные действия оценивать как справедливые или несправедливые? (7) Какова должна быть политика? Все это сложные философские вопросы, и рассмотрение их могло бы, к сожалению, увести нас от темы данной книги.
Однако мне следует отметить, что Хондрих различает два подхода к этим вопросам: один основывается на идее «инициирующего начала» (originator) – личности как беспричинной причины действий, а другой отвергает подобного зачинателя. Именно второй подход согласуется с его собственной теорией детерминизма. К примеру, что касается вопроса (7), то Хондрих считает, что политический консерватизм должен быть исключен, поскольку он предполагает «инициирующее начало» – индивидуальное я, которое причинно не обусловлено быть тем, кем оно является. Теория детерминизма не представляет угрозы для тех наших надежд в отношении будущего, которые стоит иметь.
Мы можем иметь «жизненные надежды», даже будучи детерминированными, где «иметь жизненную надежду …означает надеяться либо на то, что достигнешь определенной цели, либо на то, что осуществится определенное положение дел» (Ibid., p. 508). От идеи наказания как простого возмездия следует отказаться, ибо люди причинно обусловлены делать то, что они делают, и они отнюдь не действуют как беспричинные причины. Хондрих заканчивает свою книгу различением двух основополагающих жизненных позиций: безысходной и утверждающей. Он призывает утверждать жизнь.
Стивен Прист — Теория сознания






теория хондрика — ментальное событие
как обычно, не раскрыта тема, с каким именно невральным событием кореллирует теория хондрика