МАНИКАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ
Маниакальный пациент недооценивает значимость повседневности из-за своего грандиозного состояния ума. Когда же впоследствии он становится депрессивным, ему не хватает интереса к событиям в жизни по иной причине: его Я оказывается пойманным в депрессию, которая уничтожает смыл. Человек, находящийся в глубокой депрессии, чувствует, что он страдает из-за чего-то, что завладело его Я. Есть глубокое ощущение потери свободы воли и своего рода жертвенная капитуляция в депрессию как наказание для Я.
Подобно человеку в состоянии мании, депрессивный индивид неохотно возвращается к моменту, когда он стал депрессивным. Оба состояния несут в себе психическую прививку против работы инсайта. Но и в мании, и в депрессии возвращение к контексту изменения настроения приводит к тому, что то, что могло показаться бессмысленным колебанием биологических процессов, приобретает болезненный смысл.
Действительно, центральная характеристика маниакально-депрессивной стратегии состоит в избегании невыносимого смысла. Стратегия избегания, которая находится в удивительном сговоре с биологическим подходом к психическому здоровью, нацелена на то, чтобы забетонировать ситуацию, в которой находится Я, и таким образом избежать изучения его жизненного опыта. Но именно в этих деталях исследующий клиницист может найти комплекс внутренних и внешних отношений, которые сплелись в ткань глубочайшей боли.
Если Я очень рано оказывается в среде, в которой психическая боль связана с тревожными обстоятельствами окружения, то человек начнет ценить мышление и поиск смысла. Но если маниакально-депрессивная личность сформировалась в семейной культуре, которая не поддерживала интерес к личной истории и экзистенциальным смыслам, то при возникновении срыва она не будет пускаться в размышления о психологических феноменах.
Одна из примечательных черт такого недомыслия состоит в том, что маниакальные личности часто замечательным образом полны идей в других отношениях. Итак, как же нам понять явное отсутствие у них заинтересованности в собственной личной психологии? Почему психологическое с такой готовностью замещается ими на биологическое?
Чтобы понять этот парадокс, нам следует посмотреть, как такой человек ведет себя, будучи в маниакальном состоянии. Психиатрическая литература пестрит упоминаниями о том, что маниакальные личности полны «бессвязных ассоциаций» и производят «словесную окрошку». Я воспринимал это как евангельскую истину до тех пор, пока не начал аналитическую работу со своими первыми маниакально-депрессивными пациентами.
Будучи в маниакальном состоянии, они говорили с высокой скоростью, перепрыгивая с темы на тему, но я открыл, к своему удивлению, что, если продолжать слушать и не отмахиваться от них, то начинаешь понимать, что они в действительности производили свободные ассоциации. Ассоциации казались «бессвязными», поскольку их речь, очевидно, не была сознательно последовательной, но по мере того, как я слушал, становилось ясным, что фактически они следовали определенным линиям мысли.
Я обнаружил, однако, что для того, чтобы внимательно следить за этими последовательностями мыслей, мне требовалось замедлить пациентов. Это было нелегко. Зачастую мне приходилось перебивать поток идей и просить их быть спокойнее, чтобы я мог заговорить. (По моему опыту, маниакальные пациенты неизменно соглашались на это по причинам, которые мы будем обсуждать ниже.)
Я часто бывал захвачен остротой их ума и, поскольку честность является лучшей политикой в работе психоаналитика, говорил, что нахожу их мысли весьма примечательными. Я думаю, что это имело эффект, позволяющий им почувствовать свою важность, но также и озадачивало. Что такое они сказали, что вызвало мой интерес? Затем я мог разъяснить им, что мне показалось, что они работали над весьма специфическими темами, и поскольку я обращал внимание на точные слова, которые они сами употребляли, то грандиозная часть их личности бывала убеждена, что не стоило просто отделываться от меня.
Я поступал так снова и снова. Снова и снова мы оглядывались на прошедшие 15 минут и оценивали то, чему они были посвящены. Способ замедлить маниакальный процесс состоял в том, чтобы помочь им думать о том, что же было произнесено ими с такой головокружительной скоростью. По мере того как они привыкали работать в такой манере, они начинали ожидать, что их мания будет замедлена, а также что, возможно, появятся скачки настроения в течение сессии. Они приходили в маниакальном состоянии; я их замедлял. Таким образом, я был депрессивным элементом. Они давали пространство мне, а я давал пространство им. Таким образом, обе стороны маниакально-депрессивного расщепления присутствовали в кабинете вместе.
Коллеги, которые слушали, как я представлял такие сессии, почти неизменно действовали сходным образом. Они жаловались, что чувствовали себя заполоненными тем, что слышали, они чувствовали свою неспособность установить связи, чувствовали, что на них нападают или что их мышление ослабевает и т. п. Казалось, многие из них давно отказались следовать подобному ходу мыслей своих пациентов.
Кристофер Боллас — Три характера: нарциссический, пограничный, маниакально-депрессивный






Может у кого-нибудь есть цифровая версия этой книги?
мировая революция, победа в мировой войне, рай на всей земле, арийская раса, это всё относится к грандиозности, а значит и маниакальности?
Есть схожие вещи, вроде надличностной сущности или психической инфляции. Каким образом они могут соотноситься друг с другом?