Любовь, работа и игра
Эрик Эриксон утверждал, что когда Фрейда попросили высказаться о цели психоаналитической терапии, он ответил, что она должна создавать или возрождать способность «любить и работать» (Erik Erikson, 1950). Однажды покойный Бертрам Карон сказал мне, что Ричард Стерба клятвенно заверял его в том, что был свидетелем того, как Фрейд произнес нечто похожее, а потом добавил: «и наслаждаться, конечно».
Я перевожу этот идеал психологического здоровья в аксиому «любить, работать и играть». Весьма вероятно, что большинство возможностей, упомянутых выше, могут быть отнесены к этим понятиям, но скорее, думаю, умение любить, работать и играть зависит от них.
Под любовью психоанализ не обязательно понимает стандартные представления о гетеросексуальном браке и партнерстве. Способность любить, которую мы стараемся поддержать и развить в терапии, содержит два ключевых элемента: (1) глубоко дорожить близким человеком, таким, какой он есть (а не каким мы хотели бы, чтобы он был, и этим зрелая любовь отличается от идеализации), и (2) способность к преданности. Работа в нашем понимании означает не обязательно рабочее место, а выполнение чего-то полезного, имеющего личный смысл, включая неоплачиваемую деятельность, в том числе политическую, религиозную или волонтерский труд.
Смыслом работы может быть все что угодно — от обеспечения семьи, даже посредством трудовой деятельности, которую человек ненавидит, до внутреннего удовлетворения, которое свойственно всем людям, а чаще всего — артистам, музыкантам, художникам, ученым, обожающим свою работу и выполняющим ее ради нее самой. Под игрой мы подразумеваем детскую способность дурачиться, творчески самовыражаться и развлекаться (Panksepp & Biven, 2012), а также взрослые занятия, например сексуальную активность, спорт, хобби, игры, танцы, музыку, театр и другие искусства.





