ЛАКАН И ПСИХОАНАЛИЗ ФРЕЙДА
Во Франции фрейдизм долгое время не пользовался популярностью. В медицинской среде психоанализ до Второй мировой войны практически единодушно отвергался. Однако в 1930-х гг. учением Фрейда заинтересовались интеллектуалы — сперва художники
(прежде всего сюрреалисты во главе с А. Бретоном), а затем — философы. В 1950-е гг. Лакан представил интеллигенции нового Фрейда — не врача и психоаналитика, но лингвиста и философа (как заметил М. Мерло-Понти, психоанализ не объясняет, что такое человек, и не дает возможности обойтись без философии; напротив, он весьма энергично ставит проблему человека, при решении которой без философии обойтись нельзя ). Такой Фрейд прижился на галльской почве.
Лакан неизменно настаивал на том, что его учение представляет
собой фрейдизм во всей его изначальной чистоте. Однако даже самое поверхностное знакомство с его мыслью обнаруживает, что это
вовсе не так. Как заметил М. Боуи, «Лакан — ученик, опередивший
своего учителя, независимый мыслитель, выдвигающий глобальные
утверждения прежде, чем может обосновать их. Однако его лояльность по отношению к Фрейду искренна, и оригинальность, к которой он стремится, — оригинальность внимательного и вдумчивого читателя, который может плодотворно мыслить лишь изнутри чьего-то текста».
Действительно, Лакан мыслит «изнутри» фрейдовских текстов, не только не повторяя Фрейда, но уходя в такие области, о которых сам Фрейд и не подозревал. «От того или иного слышишь порою, что будто бы я излагаю теории, не совпадающие с тем, что в той или иной работе Фрейда можно найти, — говорил он. — Я мог бы легко ответить на это, сославшись на то, что прежде, чем подойти к конкретному тексту, следует понять целое».
Фрейд для Лакана — несомненный философ, совершивший коперниканскую революцию, заключающуюся в открытии: говорящий субъект не является субъектом сознания. Картографии бессознательного невозможны; психоанализ всегда имеет дело только с конкретной речью. Заслуга Фрейда, по Лакану, состоит в том,
что тот показал нам, что психическая жизнь структурирована как язык.
Поэтому любые другие интерпретации фрейдовского учения,
кроме текстового комментария, являются вульгаризацией, происходящей из слишком буквального понимания текстов Фрейда. Открытие Фрейда «разрушило последний бастион [антропоцентризма], разоблачив автономию, в которой сознательный субъект философов сохранял атрибут, присущий традиции спиритуалистского
зоологизма».
Вместе с тем, если Фрейд всегда колебался в выборе между естественными и гуманитарными науками, для Лакана выбор очевиден: психоанализ для него — то, что имеет дело с языком, а потому
его «естественными союзниками» становятся лингвистика, риторика и поэтика. Только здесь психоанализ может обрести свою концептуальную артикуляцию. «Декарта, Канта, Маркса, Гегеля и некоторых других — мыслителей, каждый из которых положил начало
новому направлению поиска, новому подходу к истине — превзойти нельзя. Как нельзя превзойти и Фрейда. Его мысль не подлежит взвешиванию или окончательной оценке — к чему это? Ею просто пользуются. Внутри нее прокладывают ходы. В ней ищут себе
ориентиры».
В соответствии с этой декларацией Лакан отбирает из фрейдовских работ то, чем он может воспользоваться для своих целей. Он отдает предпочтение раннему Фрейду, его первой топике, отказываясь от второй. Поэтому «там, где Фрейд культивирует ясность в презентации своих идей, Лакан культивирует мрак».
И Фрейд, и Лакан норовили обнаружить основание и чуть ли не
предвестие своих учений в философии досократиков: первый обнаруживал у Эмпедокла борьбу Эроса и Танатоса, второй находил
у Гераклита приоритет Вражды. Однако, если Фрейд претендовал
на универсализм, Лакан с этим универсализмом последовательно
боролся, не считая возможным объяснять через психоанализ все
стороны человеческой деятельности.
Самым разительным образом Лакан расходится с Фрейдом в своем учении о Символическом. Конечно, он постоянно настаивает
на том, что обнаруживает таковое у Фрейда, причем «Толкование
сновидений» оказывается центральным текстом венской доктрины,
с чем ортодоксальные фрейдисты едва ли могут согласиться. Так,
в «Инстанции буквы» он пишет: «Каждая третья страница собрания сочинений Фрейда содержит филологические ссылки, на каждой второй вы найдете логические заключения, и буквально повсюду присутствует диалектическое восприятие опыта, в котором анализ языка играет тем бóльшую роль, чем непосредственнее задействовано в этом опыте бессознательное».
Что же касается его энергетической модели психики, так это, полагал Лакан, не более чем псевдо-биологизм, к которому Фрейду приходилось
прибегать из-за позитивистского давления. Впрочем, едва ли дело
только в давлении. Начав свою карьеру в качестве гистолога, Фрейд
всегда склонялся к биологизму.
Однако дело вовсе не в том, каким работам Фрейда отдавать
предпочтение, а в том, что лакановский концепт Символического
вырастает даже не из лингвистики (которой у Фрейда, конечно же,
не сыскать), а из структурной антропологии Леви-Строса с его учением о структурах родства. Для этого были веские основания, ведь
Леви-Строс, говоря о связи структур родства со структурами языка, заступил на ту самую территорию, на которой Фрейд размещал
свое бессознательное.
Лакан дебиологизировал учение Фрейда, заявив, что Эрос не
происходит ни из физического тела, ни из состояний ума, не имея
для себя приоритетных эрогенных зон. Единственное, что можно сказать о желании, это то, что именно оно поддерживает цепочку означающих. Символическое может содержать только символы,
а физиологические органы могут быть представлены в нем, только
будучи символизированы.
Став, таким образом, означающими, они вписываются в цепочку означающих. Здесь, утверждает Лакан, привилегию может иметь лишь одно означающее — фаллос. Этот фаллос — не физиологический орган, а, скорее, фантазм органа, поэтому он в равной степени наличествует как у мужчин, так и у женщин. Лакан заявил даже, что не существует такого феномена, как сексуальные отношения, поскольку между партнерами всегда стоит язык, с которым им и приходится иметь дело.
Фрейд понимал энергию, обеспечивающую функционирование принципа реальности, чисто биологически. Лакан дебиологизировал его учение и в этом отношении, предложив гипотезу нарциссической энергии, направленной на взаимодействие с другими
и утверждение moi. На стадии, предшествующей зеркальной, «пульсация» сводится к простой вещественности, но даже здесь не выступает в качестве инстинкта. При этом, радикально пересматривая фрейдовскую энергетическую модель психики, Лакан сохраняет четыре фундаментальные понятия психоанализа — Drang, Quelle,
Object и Ziel, — а также концепты Эроса и Танатоса. Впрочем, теперь
они функционируют совершенно иначе.
Лакан стал рассматривать «импульс» как первичную энергию, не имеющую никакого отношения к биологическим ритмам. Если в дозеркальную стадию эта энергия направлена на удовлетворение физиологических потребностей, то в стадии зеркала оно оказывается связано с Другим. Эту «вторичную» энергию Лакан назвал желанием. Первичная энергия никогда не может стать объектом сознания, и психоанализ имеет дело с энергией вторичной.





