КЛИНИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА МУТИЗМА
Основным симптомом ЭМ является отказ от речи в определенных ситуациях. Чаще всего дети с этим заболеванием не разговаривают с незнакомыми людьми (в основном взрослыми) за пределами дома, разговаривая при этом с ближайшими родственниками и сверстниками. В некоторых случаях они разговаривают только с матерью и сиблингами и не разговаривают с отцом (Pustrom and Speers, 1964; Ruzicka and Sackin, 1974). Часто мутизм бывает связан только со школой, и дети молчат в присутствии некоторых или всех учителей или
только в классной комнате (Straughan et al.‚ 1965). Пациент, описанный Wassing (1973), разговаривал со своими родственниками и, по мере того как становился старше, начал разговаривать и с незнакомыми людьми, но хранил полное молчание в присутствии любого человека, который имел хоть малейшее отношение к его школе. В редких случаях мутизм связан с полом окружающих как в случае, описанном Hayden
(1980), когда девочка прекратила разговаривать с мужчинами после того, как ее изнасиловали.
Дети с ЭМ характеризуются большинством авторов как застенчивые, тревожные, упрямые, стремящиеся контролировать и манипулировать окружением, пассивные, негативистичные. В домашних условиях эти дети могут быть застенчивыми и малоразговорчивыми или, наоборот, общительными и даже болтливыми. Некоторые становятся дома требовательными, расторможенными.
Большинство детей с ЭМ чрезмерно привязаны к матери. Они чувствуют себя потерянными и несчастными в отсутствии матери, и их молчание может быть выражением протеста против разлуки с ней (Lebrun, 1990). Многие родители детей с ЭМ не проявляют озабоченности этой проблемой и не считают нужным бороться с ней. Фактически многие случаи ЭМ становятся очевидными только когда ребенок идет в школу. До тех пор пока ребенок проводит большую часть времени в семье, отсутствие речи в присутствии незнакомых людей расценивается родителями как застенчивость, из которой ребенок должен вырасти. Часто мутизм ребенка подкрепляется родителем, который сам был «немым» в детстве. Также мать может
благоприятствовать мутизму, если она принадлежит к типу «собственницы», изолируя ребенка от внешнего мира, что делает
его менее восприимчивым к влиянию других.
Отец ребенка, страдающего мутизмом, часто пассивен, безразличен, эмоционально холоден, бывает в длительных отъездах. Иногда доминирует в семье благодаря своей жестокости и применению телесных наказаний. Многие дети с ЭМ при встрече с незнакомыми людьми стремятся избегать взгляда в глаза собеседника, выражение лица у них опустошенное или настороженное, голова и плечи опущены, конечности напряжены. При попытке заставить их говорить, они могут заплакать или полностью уйти в себя.
Некоторые дети с ЭМ избегают только вербальной коммуникации и используют письмо, жесты, мимику. Другие же воздерживаются от всех видов коммуникации. Большинство детей с ЭМ предпочитают письменно отвечать на уроках в школе.
Авторы описывают такой феномен, как «неохотная речь», когда дети скорее неразговорчивы, чем немы (Shaw, 1971; Wallace, 1987). Такие дети могут иногда кратковременно реагировать на настойчивые призывы говорить. Часто они шепчут или прикрывают рот рукой во время разговора.
Мутизм может сочетаться с энурезом, энкопрезом, нарушениями аппетита, сна, тиками. У двоих из трех пациентов, описанных Pustrom and Speers (1964)‚ в возрасте 8 лет все еще наблюдался энурез. Из шести пациентов, описанных Schachter (1977), трое страдали энурезом. В группе из 24 детей с ЭМ Kolvin and Fundudis (1981) обнаружили в 3 раза больше детей с энурезом и в 8 раз больше детей с энкопрезом по сравнению с контрольной группой. Отсутствие контроля над мочевым пузырем и кишечником было наиболее заметным сопутствующим явлением при ЭМ. В исследовании Steinhausen and Juzi (1996) у 25% детей ЭМ сочетался с энурезом, у 8% — с энкопрезом; две трети детей были тревожными, а 85% — застенчивыми. Симптомы, указывающие на депрессию, синдром гиперактивности с дефицитом внимания, нарушение поведения, при ЭМ почти не встречаются.
В исследовании Dummit et al. (1997) из 50 детей с ЭМ 48% имели дополнительные диагнозы: у 26% отмечалось тревожное расстройство, вызванное разлукой, у 14% — сверхтревога, у 34% наблюдались простые фобии, один ребенок страдал трихотилломанией.
Хотя сообщений о систематической оценке речи и нет, некоторые авторы отмечали замедление речи или иные речевые проблемы у детей с ЭМ. Kolvin and Fundudis (1981) сообщили, что по результатам их исследования 24 ребенка с ЭМ начали говорить позже, чем 102 ребенка из контрольной группы (27,3 и 21,9 месяца соответственно). У половины детей с ЭМ и только у 9% детей из контрольной группы во время оценки речь характеризовалась незрелостью. Wilkins (1985) сообщил, что из 24 отобранных детей с ЭМ 25% имели задержку развития речи и 8,3% имели проблемы с речью во время обследования.
В контрольной группе таких проблем выявлено не было. Wright (1968) обнаружил проблемы с артикуляцией у 5 (21%) из 24 пациентов, один из которых страдал дизартрией. Следует отметить, что эти авторы описывали только проблемы с речью и не оценивали лингвистические способности.
В более поздней литературе отмечалось сходство между детьми с ЭМ и детьми с социальной фобией (Black and Uhde, 1992; Crumley, 1990; Golwin and Weinstock, 1990). Crumley (1990) сообщил о 29-летнем мужчине, который в возрасте 8,5 лет страдал ЭМ. Мужчина помнил, что он не говорил из-за страха сказать или сделать что-нибудь неправильно. Когда от него ожидали слов, он испытывал внезапную интенсивную тревогу и проявления паники (повышенное потоотделение‚ учащенное
дыхание). Будучи взрослым, он все еще испытывал тревогу в ситуациях коммуникации и часто боялся начать разговор. Автор считает, что проблемы пациента с социальной фобией могут соотноситься с его первичными симптомами ЭМ.
Black and Uhde (1992) описали девочку с ЭМ, которая не говорила потому, что «ее голос звучит смешно и она не хочет, чтобы другие слышали ее». Психиатрический анамнез ее семьи включал тревогу публичных бесед со стороны отца и застенчивость матери в детстве. Boon (1994) сообщил о шестилетней девочке, которая не разговаривала со взрослыми.
Она объясняла свое нежелание говорить так: «Мой мозг не разрешает мне, мой голос звучит странно». Отец девочки лечился по поводу панических атак, а дедушка страдал тревожным расстройством. Boon относит ЭМ к тревожным и обсессивно-компульсивным расстройствам. К сожалению, автор не дает психопатологической трактовки данного случая, симптомы которого схожи с симптомами сверхценной либо бредовой дисморфомании.
Ремшмидт (2001) подчеркивает, что ЭМ не является исключительно психогенным расстройством. Условия его возникновения охватывают три области: задержку развития, особенно в сфере речи; структуру личности и особенности темперамента; семейную патологию (как в смысле расстройств личности и психических заболеваний у родителей, так и в смысле дисгармонии семейных отношений). Он же (2003)
указывает на частую ассоциированность мутичного поведения с
социальной фобией, навязчивыми и депрессивными расстройствами.
Как уже упоминалось выше, длительность мутизма составляет от нескольких месяцев до нескольких лет. Некоторые дети «вырастают» из своего мутизма. В то же время, как подчеркивает Wergeland (1979), выздоровление может произойти тогда, когда мутист станет взрослым человеком и проведет какое-то время в новой окружающей обстановке.
В связи с этим необходимо отметить, что выжидательная позиция никоим образом не является оправданной, так как мутизм будет замедлять успехи ребенка и препятствовать его социальной интеграции (Сухарева, Симсон, Буянов, Cline, Baldwin, Lebrun, Kolvin, Fundudis). Кроме того, есть сообщения, что даже при исчезновении мутизма многие другие проблемы коммуникации остаются.
Почти нет сведений об отдаленном катамнезе детей с ЭМ.
Ремшмидт (2001), обобщая немногочисленные клинико-динамические исследования, приходит к следующим выводам: 5-10-летний катамнез у 30-50% детей и подростков с мутизмом выявил нормальное речевое поведение и относительно хорошую социальную адаптацию. Сюда относятся как терапевтические, так и спонтанные ремиссии. У остальных пациентов отмечается диссоциация между речевым поведением (которое нередко значительно улучшается) и социальной
адаптацией. Последняя осложняется страхом перед межличностными контактами, лого- и социофобией, что может свидетельствовать о возникшей дисгармонии характера и личности.
Е. И. Кириченко, Н. С. Ротинян и А. В. Михайлова (1978) выделили три варианта невротического формирования личности при затяжном течении мутизма:
● с преобладанием астенических черт характера;
● с преобладанием психастенических черт характера;
● с псевдошизоидными чертами характера.
Характерная клиническая картина ЭМ, специфичность расстройства для детского возраста, частое сочетание его с симптомами общей или парциальной незрелости различных уровней, спаянность с дисгармоничными чертами личности, наличие тенденции к возрастной компенсации, с одной стороны, и вторичное влияние на процесс психического созревания — с другой, указывают на то, что данное расстройство в существенной, если не в ведущей степени определяется
дизонтогенетическими механизмами патогенеза и в психопатологическом смысле должно относиться к продуктивно-дизонтогенетическим симптомокомплексам (в понимании Ковалева, 1985).





