ФАЗА НОВОГО НАЧАЛА
Несколько лет назад я столкнулся с проблемой пациентов, которые хотя и были способны к регрессии, но не могли достичь состояния arglos, свободного от недоверия, которое является абсолютно необходимым предварительным условием фазы «нового начала», пациентов, чье лечение по достижению частичного результата должно было быть прекращено. Хотя и довольно приемлемые, эти результаты были все же хуже тех, которые следовали после достижения настоящего нового начала. Для ознакомления с подробностями я должен рекомендовать читателю обратиться к публикации 1952 года.
Согласно моему опыту – вынося за скобки случаи, когда успех в терапии был неполным из-за того, что связке пациент-аналитик не удалось достичь «фазы нового начала», – пациенты делятся на две группы. Для пациентов, принадлежащих к первой группе, достаточно одного либо весьма ограниченного числа периодов регрессии или нового начала, после чего пациент спонтанно покидает свой примитивный мир, его состояние улучшается, порой настолько, что можно говорить об исцелении – в соответствии с прогнозами Ференци.
Пациенты, принадлежащие к другой группе, кажется, никогда не получают удовлетворения от достигнутого; как только те или иные их примитивные потребности или желания находят удовлетворение, тут же появляется новое желание или притязание, такое же неотступное и безотлагательное; иногда это приводит к появлению состояний, похожих на злокачественную зависимость, которые с трудом поддаются терапии, а порой – как предсказывал Фрейд – практически вовсе не поддаются.
Некоторое объяснение этому важному различию я нашел в третьей группе явлений, составляющих симптоматологию фазы нового начала – к первым двум относятся примитивные формы удовлетворения и изменения объектных отношений. Явления, о которых мы сейчас говорим, затрагивают атмосферу аналитического лечения или область переноса и представляют собой резкие «скачки» напряжения. Симптомы кажутся довольно тривиальными до тех пор, пока анализ не затронет более глубокие области.
Если пациент не получает ожидаемого удовлетворения, то испытываемое им напряжение нарастает, что влечет за собой резкую и грубую манифестацию симптомов, которые сохраняются до тех пор, пока пациент не получает удовлетворения, тогда грубая симптоматика сразу исчезает и ей на смену приходит состояние спокойствия и тихого благополучия, внешние проявления которого может обнаружить только самое пристальное наблюдение. В середине 30-х годов я смог продвинуться примерно до этих границ и, конечно, отметил очевидную аналогию между тем, что мы наблюдаем в этой ситуации и переменой, происходящей в ребенке, когда на смену чувству голода приходит удовлетворение.
Однако вскоре я понял, что эта аналогия, несмотря на свое правдоподобие, все же ограничена рамками психологии одной персоны. Для иллюстрации того, что я имею в виду, я позволю себе вернуться к предвестнику всей аналитической терапии – лечению Брейером Анны О. К тому времени в ее терапии уже несколько раз отчетливо проявились несомненные черты регрессии, однако ни Фрейд, ни Брейер, по-видимому, не осознали, что регрессия является здесь основным феноменом; во всяком случае документированных свидетельств обратного не существует. Только находясь в гипнотическом трансе, представляющем собой более примитивное (то есть регрессивное) состояние, Анна О. имела доступ к вытесненным воспоминаниям, чего она была лишена в своем обычном состоянии. Наконец, есть описание сцены, произошедшей как раз перед прекращением ее лечения и ставшей знаменитой, в которой она придает своей комнате вид той комнаты, где лежал ее больной отец. Сейчас этот эпизод назвали бы отыгрыванием.
По сравнению с отношениями между двумя нормальными взрослыми людьми, отношения между пациенткой и ее терапевтом в этот период стали более примитивными. У этих отношений была одна поразительная черта: хотя терапевт приобрел для пациентки первостепенную важность, она, по-видимому, не чувствовала или не выказывала по отношению к нему слишком большого интереса – он просто должен был удовлетворять ожидания пациентки – в точности так же это бывает в отношениях с первичным объектом. Например, Брейер, весьма занятый врач, как само собой разумеющееся должен был совершать два ежедневных продолжительных визита, и он был вынужден придерживаться такого порядка в течение довольно длительного времени.
Другим аспектом этой ситуации были огромные преимущества, которые получал терапевт. Он имел возможность наблюдать и постигать интимные и глубочайшие тайны человеческой психики и ощущать огромную значимость своей работы при соблюдении требований пациентки. К тому же мы не должны забывать того, что случай Анны О. принес Брейеру открытие метода «лечения разговором» и вместе с тем открытие переноса, что является почти несомненным фактом; и нет ее вины в том, что он не оценил в полной мере этого дара. Такая картина является довольно обычной для пациентов, относящихся к этому типу. До тех пор пока ожидания и требования пациента удовлетворяются, терапевту позволено быть свидетелем наиболее интригующих и откровенных событий, а его признательный и благодарный пациент pari passu будет чувствовать себя лучше. Это одна сторона медали, но есть и обратная.
За несбывшимися либо за нереалистичными ожиданиями следует нескончаемое страдание или нескончаемая брань, либо то и другое вместе. Попав в такую ситуацию, аналитик вдруг обнаруживает, что ему очень трудно сопротивляться ее власти, вывести пациента и себя из этого затруднительного положения, но еще труднее прекратить отношения.
Микаэль Балинт — Базисный дефект. Терапевтические аспекты регрессии





