Балинт считает, что «тесная связь» между матерью и ребенком «слишком рано разрывается нашей культурой» и что вследствие этого, «помимо прочего, возникаютстоль важные тенденции цепляния, но также и общая неудовлетворенность, нена-сытная жадность наших детей» (Balint 1965, 94).
В продолжение этой мысли он вводит понятие «окнофилии» — состояние, которое развивается из архаической фазыпервичной любви как реакция «на травматическое открытие существования обо-собленных отдельных объектов». То есть потребность в цеплянии окнофила является реактивным образованием на страх оказаться оставленным любимым объектом, к которому нет доверия.
Настоящая цель окнофила — «ощущать поддержку со стороны объекта… никогда не может быть достигнута с помощью цепляния». Окнофилия соответствует в той или иной степени описанию Боулби ‘цепляния’ и ‘следования’ или того, что в общей аналитической теории описывается как зависимость от объекта.
«В той или иной степени» потому, что «цепляние» и «следование» в мире животных в первые фазы развития представляют собой вполне нормальные явления, точно так же, как и автоматическое цепляние младенца в первой фазе его внеутробного существования, тогда как окнофилию уже можно охарактеризовать как патологическую форму реакции.
Таким образом, развитие «первичного доверия» у младенца, то есть доверительных отношений между матерью и ребенком, а также «взаимные доверительные, простодушные отношения» между ребенком в пациенте и его первичным объектом в рамках аналитической ситуации может основываться на следующих предпосылках: младенец, как и ребенок в пациенте, в начале или в «новом начале» своего существования находится в «том гармоничном мире», который Балинт называет первичной любовью.
В этом мире «не может и не должно быть никаких столкновений интересов между субъектом и внешним миром». Потребности субъекта и его первичного объекта удовлетворяются в результате одних и тех же действий, таких, как кормить и питаться, обнимать и ласкать…
В определенной степени это относится также к отношениям между пациентом и аналитиком» (Balint 1968,135). Следовательно, мать, как и аналитик, является «окружением», которое принимает младенца, а также ребенка в пациенте «и готова его поддерживать и носить, как носит человека земля, которой он доверяется всем своим весом».
Непрерывность этих первичных объектных отношений, в которых в удовлетворительной форме переживается «спокойное, тихое благополучие», а в более или менее терпимой форме — фрустрация, создает у младенца, как и у ребенка в пациенте, все большую уверенность в том, что ему окажут поддержку.
Благодаря такому доверию к внешнему миру и к самому себе приобретается способность оставлять первичный объект, не испытывая при этом сильного страха или напряжения.Эти зачаточные формы автономии, в конечном счете приводят к тому, что маленький ребенок, равно как и ребенок в пациенте, начинает испытывать полное доверие к себе, «стоять на собственных ногах» как в физическом,так и в психическом смысле.





