Надежда и резильентность
Когда мы надеемся, это имеет смысл (Frankl 2004). Надежда направлена в будущее. Надежда живет для того, чтобы наступило завтра. Надежда имеет смысл, потому что человек чувствует, и его собственное существование является частью чего-то большего. Если мы надеемся, мы открываем горизонты больших взаимосвязей, которые не можем постичь, и предполагаем, что нечто управляет судьбами: будь то случай, конфигурация звезд, анонимное бытие или Бог.
В любом случае надеющийся чувствует себя в безопасности, потому что есть некий порядок, который дает шанс, оставляет возможность открытой. Человек окружен этим порядком, он пребывает в этом бытии. Возможно, сам того не зная, а только чувствуя, ощущая, в надежде он соотносится с основой бытия.
Это духовная первопричина бытия, которой доверяешься, когда надеешься.
Она дает глубокое чувство, что тебя чтото держит в любом случае, даже в ситуациях с неблагоприятным концом. Ведь что бы не произошло – оно происходит в рамках некоего порядка, это «в порядке» (Längle 2008). В итоге надежда становится трансцедентной. Она содержит и этот элемент тоже. Надежду можно описать как искусство духа – способность перед лицом собственной неспособности что-то сделать не впасть в бессилие или в летаргию. Это внутреннее «деланье» поддерживает связь с ценностью и, таким образом, с жизнью, с бытием, с самим собой и с большим
целым. Надежда как экзистенциальный акт – это решение, принятое на основе глубокого чувства жизни. Поскольку в надежде отражается глубочайшая связь с жизнью, известная пословица оказывается такой точной: «Надежда умирает последней».
Противоположность надежде – это резигнация – отказ от ценности, отпускание ситуации на самотек, утрата связи с ней. В резигнации любовь к жизни умирает. Человек больше не доверяет жизни, отворачивается от нее, испытывает поражение. У него больше нет персональных личных ресурсов, которые можно было бы противопоставить ситуации.
Если приходится отказываться от надежды принудительным путем, так как
ситуация выглядит беспросветной, тогда возникает отчаяние. Отчаяние – это отсутствие надежды перед перспективой безвыходности. Оно связано с бессилием перед лицом пропасти, когда выхода из тупика больше нет, когда будущее невозможно разглядеть и больше не за что держаться как за ценность. Поэтому отчаяние бездонно, как страх уничтожающее, разрушительное, так как при этом отсутствует связь ценностью. Это
может иметь место в незначительных ситуациях, например, если застрял там где правит способность оставить все как есть.
Старание полностью заняться тем, чтобы быть-здесь (Dasein), мобилизует
психические и умственные силы человека. Он видит смысл жизни и чувствует ее ценность. Он занят своей действительностью, с которой бывает не просто справляться, когда исчерпываются последние резервы что-то делать. Человек максимально мотивирован и укреплен, ориентирован и сохраняет связь со своей действительностью. Поэтому не удивительно, что эмпирические исследования показывают, что люди, имеющие надежду и смысл, более устойчивы, лучше восстанавливаются после болезни
и ударов судьбы и показывают хорошую виям, которые при правильной оценке делают возможными полезные шаги, не стоит конфронтировать с ней или, тем более, разрушать ее. Ведь надежда – это выражение персонального отношения к жизни и не является объективным заключением.
Ложная, нереалистичная надежда в общем-то уже и не надежда, как она описана выше, а ожидание или желание – то есть позиция, которая не оставляет свободным, а привязывает к результату. За счет этого реальность держится на расстоянии, чтобы она не оказалась там, где она мешает желаниям. Реальность оказывается как бы вынесенной за скобки,
не признанной и вытесненной. Вред ложной надежды в том, что мы больше не видим реальность, в то время как настоящая надежда означает признание реальности. Не стоит просто разубеждать человека в ложной надежде.
Чаще всего ее надо понимать как защитный механизм – механизм защиты психики. А это значит, что она нам нужна. И если ее отобрать,
что-то окажется разрушенным. Человеку, питающему ложную надежду, можно сказать следующее: «Да, это было бы здорово, я бы Вам этого тоже пожелала, чтобы это было возможно …» (вводить сослагательное наклонение). Далее мы можем как бы присоединиться к этому человеку и внушать ему, что надеяться означает, что мы никогда не можем знать наверняка. «Уверенным здесь быть нельзя …», «Что заставляет Вас быть уверенным в этом?» – такими словами мы вводим человека в реальность, не отнимая у него полностью его надежду. Если мы располагаем временем, то можно обратиться к возможности, которая становится слабее:
защищенность от вредных воздействий.
Исследовали, например, воздействие наличия у человека смысла на развитие раковой опухоли (Breitbart et al., 2011), влияние оптимизма на иммунную систему ( Brydon et al., 2009), негативное влияние депрессии на развитие рака груди (Pössel et al., 2012), позитивное влияние
редукции стресса на уровень выживания при раке (Spiegel, 2012). Если бы надежду можно было производить, то ее, как уже было сказано, отнесли бы к психосоматическим лекарствам.
В конфликте с надеждой оказываются те, кто страдает, когда надежда вступает в противоречие с правдой, то есть, те, у кого надежда была нереалистичной или те, кто недооценивает действительность. Восприятие может оказаться ошибочным, ошибочными могут оказаться каждая теория и гипотеза, доверие, любовь … Представление о действительности, которое у нас есть, соответствует реальности в большей или в меньшей степени и, таким образом, является правдой в большей или в меньшей степени. Оно располагается между критической проверкой, предположениями и заблуждениями.
В том случае, когда пациенты предаются так называемой «ложной надежде», т.е. следуют иллюзии и сами себя обманывают или подвергаются обману, должен действовать принцип: до тех пор, пока ложная надежда не препятствует «А Вы уже думали о том, как бы это было для Вас, если бы все сложилось иначе …» Это подготавливает к принятию другой возможности без отнимания надежды. Похожим образом выстраивается обращение с обратным феноменом – с ложным отсутствием надежды или, точнее говоря, с отчаянием (резигнацией). Здесь также рекомендуется начать с приближения человека к реальности: «Выточно знаете, что это исключено? Откуда Вы это знаете?» Конечно, здесь есть и другие возможности, можно кратко обрисовать ситуацию, разъяснить, что отсутствие надежды у человека может быть защитой от боли возможного разочарования, которое ему невозможно было бы выдержать, поэтому он хочет избежать разочарования, заняв позицию отчаяния и пр.
Альфрид Лэнгле — Психотерапевтическая работа с надеждой
в экзистенциально-аналитической парадигме
