ДЕПРЕССИЯ И ПОТЕРЯ ДЕТСТВА У всех моих депрессивных пациентов присутствует чувство, иногда глубоко запрятанное,…

ДЕПРЕССИЯ И ПОТЕРЯ ДЕТСТВА

У всех моих депрессивных пациентов присутствует чувство, иногда глубоко запрятанное, что они были объектами, о которых заботились и воспитывали таким образом, чтобы они служили гордостью для своих родителей или, по крайней мере, не создавали для них проблем. Очень рано в своей жизни они узнали, что предназначены для удовлетворения эмоциональных потребностей своих родителей и что их собственные желания должны быть подчинены этим потребностям. И это стало моделью их жизни, приводящей к пассивности поведения и к необходимости угождать.

Никто из моих депрессивных пациентов не чувствовал, что у него есть право требовать, отстаивать свои желания, а также тянуться и брать удовольствие, которое он хочет. Как только эти шаблоны структурировались в теле, реальная физическая способность тянуться стала ограниченной. Мы представляем собой людей, отчужденных друг от друга, вырванных с корнями. Гниение наших корней начинается на ранних этапах жизни. При рождении младенца разъединяют со своей матерью и помещают в отдельную палату. Дома его кормят по расписанию, берут на руки от случая к случаю и отзываются ему тогда, когда это удобно родителям. С ним обращаются так, как с домашним растением. Как бы сильно он ни цвел, его корни все равно не проникнут в почву жизни.

Многие молодые люди осознают эту ситуацию, которую я описал выше. Они стали понимать, что большой объем власти и материальных товаров, высокий уровень урбанизации и механизации жизни угрожают самому смыслу нашего существования. И они стали спонтанно двигаться в направлении совместных и более простых форм жизни — возобновление интереса к ремеслу, домашней выпечке хлеба, к кормлению грудью и к природе.

Если рассматривать стремление восстановить нашу связь с природой и с естественным порядком вещей в более широком смысле, то это движение не ограничивается молодыми людьми, хотя они и занимают в нем важное место. Однако нам не удастся «вернуться к природе» в том смысле, который вкладывал в эту фразу Руссо. Мы не можем вернуться обратно. Мы должны двигаться вперед к более глубокому пониманию человеческой сущности и к новой вере, основанной на понимании божественной силы внутри живого тела.

В своей недавней статье Джон Шваб заметил, что «эпидемиологические данные указывают на то, что в следующем десятилетии депрессия, по всей вероятности, примет характер эпидемии, так как наше население противодействует преобладающим социальным силам, а социальный климат пытается по возможности превратить эти противодействия в наиболее социально приемлемые и приспособляемые формы». Шваб также отмечает возрастающую тенденцию депрессивных реакций у молодых людей, хотя раньше такие реакции считались эмоциональным заболеванием людей пожилого и среднего возраста, которое происходит в результате накопления потерь и разочарований.

Он связывает это явление с крушением протестантской этики, с ее акцентом на частной собственности, производительности, на власти, а также с отсутствием тех философских ценностей, которые бы привлекали молодежь. Он также считает, что устремления молодых людей «слишком высоки, они хотят слишком много сделать, и последующее разочарование из-за неудач достичь намеченных целей питает почву, в которой болезнь депрессии процветает».

Мудрая поговорка гласит, что сила дерева — в его корнях. Мудрый садовник не будет торопить рост молодого деревца, чтобы способствовать развитию его корневой системы. С нашими детьми мы поступаем как раз наоборот. Мы побуждаем их расти быстро, при этом отнимаем у них опору и питание, которые бы укрепляли их корни. Мы толкаем своих детей вперед, так же как толкаем себя, мало понимая, что это форсирует их рост, но подрывает веру и чувство безопасности.

Проблемы, вызываемые чрезмерной стимуляцией детей и взрослых, я думаю, не получили должного внимания. Человек подвергается чрезмерной стимуляции, когда количество и виды впечатлений, поступающих из внешнего мира, превосходят его способность полностью обрабатывать и реагировать на них. В результате он находится в состоянии постоянного возбуждения или зарядки, от которого ему не так легко освободиться или расслабиться. Он становится сильно озабоченным, и его способность разрядить возбуждение в удовольствие снижается.

Он начинает чувствовать разочарование, раздражение и беспокойство. Все это заставляет его искать еще больше дополнительной стимуляции; в попытке преодолеть свое неприятное состояние он убегает от самого себя. Создается порочная спираль, которая затягивает его все выше и выше, губительно влияя на его поведение. Он, может быть, вынужден прибегнуть к наркотикам — прописанных в виде лекарств или запрещенных — или к алкоголю, чтобы притупить свои чувства и уменьшить боль от разочарования.

Чрезмерная стимуляция разрывает связь человека с его телом, нарушая внутренние ритмы и гармонию. Его тело не может остановиться, оно находится в постоянном движении, как будто у него диарея. Чрезмерная стимуляция также пытается отвлечь его от своего тела, предлагая взамен ложное возбуждение, то есть возбуждение, которое не дает никаких надежд на последующую разрядку удовольствием.

Всю тяжесть этого нарушения можно оценить по неспособности человека посидеть спокойно, ничего не делая, или побыть одному, другими словами, побыть в себе. Оно также проявляется в неугомонности, которая побуждает людей к активности, постоянно заставляет их что-то делать, вечно строить новые планы. Оно ставит человека в положение, в котором у него нет времени для себя и для непринужденных, спокойных личных отношений. У мужей нет времени для жен, у матерей нет времени для детей, а у друзей нет времени друг для друга. То есть возникает ситуация, когда нужно бежать и бежать куда-то, постоянно что-то делать, и в конце концов это приводит к тому, что у большинства людей нет времени даже дышать.

Каждый депрессивный пациент, проходивший у меня лечение, был человеком, потерявшим детство. Он вырос слишком быстро, пытаясь оправдать ожидания, связанные с одобрением и принятием. Он стал или пытался стать деятелем, стремящимся к различным достижениям, но обнаружил, что все его достижения бессмысленны, потому что были достигнуты за счет его бытия; и сейчас, будучи не в состоянии быть самим собой и не в состоянии что-либо делать, он впадает в депрессию.

Депрессия случится с любым, у кого нет веры в свое бытие и кто должен компенсировать ее отсутствие своими действиями. При этом не имеет большого значения, на что направлены его действия: на достижение личных амбиций или на восстановление социальной справедливости. Поэтому преуспевающий бизнесмен так же уязвим для депрессии, как и борец, добивающийся свержения той или иной системы. И тот и другой оказывались у меня на приеме с одной и той же жалобой. Вопрос не в том, принимать систему или восставать против нее.

Здесь замешано нечто более глубокое, чем просто политическая и социальная система. Это сам образ жизни, в котором человек рассматривает себя как часть более широкого порядка и определяет свою личность из чувства принадлежности и участия в этом более широком порядке. Все это составляет противоположность индивидуальности, основанной на эго и его образе, превозносящих «я» в ущерб взаимоотношениям человека с великими силами жизни, которые сделали его существование возможным и которые продолжают поддерживать это существование, несмотря на его жадность и стремление к богатству.

Александр Лоуэн — Депрессия и тело

#ЖизньДуши