СЛУЧАЙ АННЫ О.
Обстоятельства, приведшие Фрейда к построению новой теории неврозов, принадлежат как к духу времени, так и к специфическим личным переживаниям. Два личных переживания ориентировали Фрейда в направлении этого пути: его визит к Шарко и история пациентки Брейера Анны О. Фрейд усмотрел отправную точку психоанализа в опыте Брейера с Анной О. До сего дня наиболее простые отчеты о психоанализе начинаются с истории этой молодой женщины, «многочисленные истерические симптомы которой исчезали один за другим по мере того, как Брейер обретал способность заставить ее вспомнить те специфические обстоятельства, которые приводили к появлению этих симптомов».
Вуаль легенды, окутывавшая эту историю, была лишь частично приподнята при объективном исследовании. Эрнст Джонс открыл реальное имя пациентки: Берта Паппенгейм (1860-1936). Ее жизнь стала известна благодаря краткой биографической справке, опубликованной после ее смерти, и небольшой биографии, написанной Дорой Эдингер. Берта Паппенгейм принадлежала к известной старинной еврейской семье. Ее дед, Вульф Паппенгейм, был выдающейся личностью Прессбургского гетто, а отец, Зигмунд Паппенгейм, — преуспевающим купцом в Вене.
Мало что известно о ее детстве и юности. Она получила прекрасное воспитание, в совершенстве владела разговорным английским и читала по-французски и по-итальянски. Согласно ее собственным словам, она вела обычную жизнь молодой женщины из высшего венского общества, много занималась рукоделием, занятиями на воздухе, включая верховую езду. В биографических заметках от 1936 года ничего не говорилось о нервной болезни, перенесенной ей.
Существует широкая пропасть между описанием еврейского филантропа и инициатора социальной работы Берты Паппенгейм и истеричной пациентки Брейера Анны О. Ни одно обстоятельство в биографии Берты Паппенгейм не дает нам повода догадаться, что она и была Анной О., и ничто в истории Анны О. также не дает нам оснований для мысли, что она станет известной как Берта Паппенгейм. Если бы Джонс не раскрыл нам тождества этих двух личностей, вероятно, никто не смог бы сделать того же. Что же касается истории Анны О., существуют две версии, одна из которых была дана Брейером в 1895 году, а другая — Джонсом в 1953.
Согласно Брейеру, фрейлейн Анна О. была привлекательной молодой женщиной, наделенной сильным характером и богатым воображением. Она была добра и отзывчива, но страдала из-за некоторой эмоциональной нестабильности. Она воспитывалась в строгой пуританской семье, и существовал некий контраст между полученным ею утонченным воспитанием и монотонной домашней атмосферой, окружавшей ее в родительском доме. Это обстоятельство вынуждало ее погружаться в мир грез.
Современные отчеты о болезни Анны О. не подчеркивали необычные черты этой истории: во-первых, сосуществование одной личности, живущей в настоящем времени, с другой, живущей на 365 дней ранее. Во-вторых, тот факт, что каждый из симптомов предположительно появлялся сразу же после травмирующего события, без какого бы то ни было периода инкубации. В-третьих, что эти симптомы можно было заставить исчезнуть.
Однако заявление о том, что «достаточно было вспомнить обстоятельства, в которых симптомы появлялись впервые» (как рассказывали об этом современные отчеты), абсолютно не соответствовало реальности. Анна должна была вспоминать о каждом случае появления симптома, сколько бы раз он ни возникал, и в строго обратном хронологическом порядке. Эти особенности превращают историю Анны О. в уникальный случай, не имеющий известных аналогов ни до, ни после. На семинаре, происходившем в Цюрихе в 1925 году, Юнг сообщил, что Фрейд сказал ему, что в действительности пациентка не была вылечена.
В 1953 году Джонс опубликовал версию этой истории, значительно отличавшуюся от сообщенной Брейером. Согласно ей, Фрейд сказал Джонсу, что ко времени предполагаемого излечения болезни пациентка находилась в состоянии, весьма далеком от здорового. Она испытывала родовые муки истерического деторождения после фантомной беременности. Брейер, загипнотизировав ее, выбежал из дому в холодном поту, после чего уехал в Венецию, на свой второй медовый месяц, в результате которого произошло зачатие его второй дочери, Доры. Пациентка Анна О. была помещена в институт в Гросс Энзердорфе, где она оставалась больной в течение нескольких лет. Версия Джонса указывает на то, что Брейер был одурачен пациенткой, и что предполагаемый «прототип очистительного излечения » и вообще не был лечением.
В соответствии с версией Брейера, мы должны вспомнить, что в те времена психиатрам стоило больших усилий и забот, чтобы скрыть подлинность их пациентов при публикации их историй болезней; им приходилось изменять имена, города, профессии, а иногда и даты. История случая, очевидно, восстановлена Брейером по памяти, написана на тринадцать или четырнадцать лет позже, как он сам сказал, «из неполных заметок», и опубликована неохотно, чтобы доставить удовольствие Фрейду.
Что касается версии Джонса, она полна невероятных фактов. Во-первых, последний ребенок Брейера, Дора, родилась 11 марта 1882 года (о чем свидетельствует Heimat-Rolle, запись о гражданстве в Венском архиве), а, следовательно, ее зачатие не могло произойти после предполагаемого инцидента в июне 1882 года. Во-вторых, санатория в Гросс Энзердорфе никогда не существовало; мистер Шрамм, написавший историю тех мест, сказал автору, что, должно быть, название местности перепутано с Инзендорфом, где в те времена действительно находился модный санаторий. После наведения справок автор узнал, что этот санаторий был закрыт, а его архивы переведены в Венский психиатрический госпиталь. Однако там не удалось найти истории болезни Берты Паппенгейм. Версия Джонса, опубликованная более чем через семьдесят лет после события, основывалась на слухах, и потому рассматривать ее следует осторожно.
