Р️ебёнка в больнице заразили ВИЧ и гепатитом С — по причине того, что повторно…

Р️ебёнка в больнице заразили ВИЧ и гепатитом С — по причине того, что повторно использовали одноразовые заглушки для катетеров .

Заражение произошло, когда девочка лежала в инфекционном отделении с кишечной инфекцией.
ВИЧ-инфекция и хронический гепатит С диагностированы у 11-летней школьницы в Ростовской области. Заражение произошло в июле 2024 года в инфекционном отделении Центральной городской больницы (ЦГБ) города Азов. Как установила комиссия, источником инфекции стала женщина, которая в те дни находилась с ребенком в одной палате. Молекулярно-генетический анализ, проведенный в Центральном НИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, подтвердил высокую степень родства штаммов вируса.

О том, что у девочки ВИЧ и гепатит С, семья узнала через полтора года. Мать ребенка обратилась в полицию и по факту заражения возбудили уголовное дело, но обвинения пока никому не предъявлены .

Проверка инфекционного отделения медучреждения выявила грубые санитарно-эпидемиологические нарушения. Так, одноразовые заглушки для катетеров использовались после мойки и обработки. В июле 2024 года закупка стерильных заглушек для отделения не проводилась.

Также в листах назначений отсутствовали подписи медработников, не велся учет расходования одноразовых шприцев, катетеров и систем для внутривенного вливания. Также комиссия отметила, что в отделении не было экспресс-тестов на ВИЧ, а укомплектованность штата медсестрами составляла менее 50%.

Кроме того, в медкарте ребенка обнаружили поддельный отказ от анализа на ВИЧ. По словам матери, она этот документ никогда не видела и не подписывала. После выписки пациентки из больницы экстренное извещение о выявлении гепатита С у ее соседки по палате в Роспотребнадзор направлено не было, что лишило девочку возможности начать лечение на полтора года раньше.

Подробности этой нехорошей истории — рассказал 31 июля 2026
сайт новостей Ростовской области 161РУ. Приводим в сокращенном варианте:

В январе 2026 года у 11-летней школьницы из Азова нашли ВИЧ третьей стадии и хронический гепатит С. Девочку никогда не оперировали, ей не переливали кровь. Единственный раз в жизни она лежала в больнице полтора года назад — четыре дня в инфекционном отделении ЦГБ Азова с кишечной инфекцией.
Корреспондент 161 RU поговорил с матерью девочки…

Имена матери и ребенка изменены по этическим соображениям. Все документы, включая акт эпидемиологического расследования Роспотребнадзора, есть в распоряжении редакции.

Также 161 RU направил запросы в областной Минздрав, прокуратуру и МВД Ростовской области.

36-летняя Анна живет в Азове, работает и воспитывает дочь одна. В июле 2024 года девятилетняя Катя наглоталась речной воды и попала в инфекционное отделение ЦГБ Азова с диареей и рвотой. Мест в детских палатах не было, поэтому девочку определили в общую…

Кате было девять, она лежала в одной палате с взрослыми. Четыре дня ребенку ставили капельницы в процедурном кабинете на первом этаже и делали уколы. Потом Анна решила забрать дочь домой: симптомы прошли, а морально девочка чувствовала себя очень плохо.

Следующие полтора года Катя чувствовала себя нормально. Ходила в школу, болела редко — максимум легкой простудой раз-два в год. Единственное, что мать стала замечать к весне 2025-го, почти через год после больницы, — дочь стала рассеянной, невнимательной, часто жаловалась на головную боль.

— Я списывала на неврологию и на то, что четвертая четверть, ребенок устал, — описала тот период Анна.

Осенью 2025-го на шее у девочки появилась маленькая шишка. К новому году лимфоузел начал увеличиваться, поднялась температура до 38,5 °С, а сама шишка была уже размером с крупную сливу. Анна обратилась в частную клинику в Азове. Там девочку осмотрел хирург и аккуратно предположил: «Я такой лимфоузел резать не буду. Похоже на онкологию». Врач посоветовал матери привезти ребенка в Ростов для дальнейшего обследования.

В Ростове девочке сделали УЗИ. Воспалены были не один-два лимфоузла, а порядка двадцати — все шейные… Ребенка отправили в онкоцентр, девочке нужна была срочная биопсия и госпитализация.

Чтобы поместить Катю в онкоцентр, нужно было сдать полный набор анализов, включая на ВИЧ и гепатиты… Анна пришла в детскую поликлинику за результатами.

— Мне говорят: «Вы не волнуйтесь, присядьте. У Кати гепатит С. Но вы не переживайте, он лечится. Вот водички выпейте. У вас еще и ВИЧ», — передала слова врачей мама ребенка.

Никакой операции в итоге не случилось: в онкоцентре сказали, что такое увеличение лимфоузлов — классический симптом ВИЧ-инфекции.

«Вирус совпал»: что показал филогенетический анализ
Анна стала выяснять, откуда у 11-летнего ребенка такие заболевания. Тогда Роспотребнадзор начал проводить эпидрасследование, рассматривали все возможные варианты.

Филогенетический анализ при обследовании на ВИЧ — это исследование генетических последовательностей вируса у разных людей, чтобы выяснить, насколько штаммы ВИЧ похожи между собой и есть ли между случаями заражения эпидемиологическая связь.

Первый вариант — вертикальный, от матери к ребенку. Его исключили сразу: у Анны ВИЧ нет. Потом ребенка отправили на осмотр к гинекологу и судмедэксперту.

Женщина вспоминает эту процедуру с ужасом: 11-летний ребенок оказался морально не готов к таким вмешательствам. А когда всё закончилось, Катя очень нервничала и немного срывалась на мать..

Половой путь исключили. Контакт с наркотиками тоже: и мать, и дочь употребление категорически отрицают. Также девочка никогда не была донором или реципиентом крови. Оставался единственный вариант — через кровь, при медицинских манипуляциях, и один эпизод госпитализации — инфекционное отделение ЦГБ Азова.

Комиссия установила: с 14 по 15 июля 2024 года Катя лежала в палате со взрослой женщиной, у которой 26 июля 2024 года была впервые лабораторно подтверждена ВИЧ-инфекция, а 7 августа обнаружены антитела к гепатиту С. Обеим пациенткам в те же дни ставили капельницы с растворами Рингера, глюкозы, физраствора и антибиотиками, делали внутримышечные инъекции — причем всеми четырьмя медсестрами отделения, не закрепленными за конкретными палатами.

— Ей 11 лет. И она сказала: «Мам, там лежали другие дети. Если в больнице заразили меня, значит, могли заразить и их. Подавай, пожалуйста, на все расследования. Я согласна ходить на опросы, сдавать кровь, проходить все эти неприятные процедуры. Чтобы выяснили, не заразили ли еще кого-то», — вспоминает мать ребенка.

В ходе расследования анализ крови взяли у всех, кто был в больнице с Катей в одно время. Образцы отправили в московский референс-центр — ЦНИИ эпидемиологии Роспотребнадзора, там провели молекулярно-генетический анализ. Результат: ВИЧ у ребенка и у пациентки-источника «имеют высокую генетическую близость и образуют достоверные общие кластеры на филогенетических деревьях» — проще говоря, вирус один и тот же.

Из 17 пациентов, лежавших в отделении одновременно с Катей и обследованных, больше никто не заражен (один человек от обследования отказался. — Прим. ред).

Потом проверили всех членов семьи и медперсонал отделения — ВИЧ нет, а на учете в СПИД-центре никто не состоит. По гепатиту С провести такой же анализ не смогли, но комиссия пришла к выводу, что болезни передались от одного пациента.

Заглушки, которые меняли «как хотели»
Комиссия Роспотребнадзора также нашла в инфекционном отделении грубые нарушения. Одно из них — многоразовое использование одноразовых заглушек для катетеров.

По правилам, при каждой смене катетера должна применяться новая стерильная заглушка.

В отделении их мыли, обрабатывали и использовали повторно. Как следует из материального отчета, в июле 2024 года стерильные заглушки для отделения не закупались вообще.

В листах назначений Роспотребнадзор не нашел подписей, поэтому невозможно установить, кто именно и когда проводил процедуру. Также нет записей ни об установке, ни о снятии, ни об уходе за катетерами, а учет списания одноразовых изделий — шприцев, катетеров, систем для внутривенного введения — просто не вели.

В отделении комиссия не нашла ни экспресс-тестов на ВИЧ, ни даже тестов на беременность.

Медсестры не закреплены за конкретными палатами или этажами — каждая из четырех в свою смену могла ставить капельницу или уколы любому пациенту, включая и ВИЧ-инфицированных, и ребенка.

Укомплектованность медсестрами в Азовской ЦГБ, по данным Роспотребнадзора, — 49,1%, врачами — 57,1%.

О гепатите С не сообщили. И о ВИЧ тоже могли не знать
У пациентки-источника гепатит С выявили 7 августа 2024 года — уже после того, как Катя выписалась из больницы. Экстренное извещение о случае гепатита С в Роспотребнадзор больница не направила, хотя по закону должна была. Тогда всех контактировавших пациентов обязаны были бы проверить немедленно, и Кате начали бы лечение на полтора года раньше.

Что касается ВИЧ — при госпитализации в инфекционное отделение сама больница анализов на ВИЧ у ребенка не брала. Когда Анна позже ознакомилась с медкартой дочери, она нашла бумагу, от которой стало не по себе: это был отказ матери от взятия крови на ВИЧ. Анна эту бумагу никогда не видела, не подписывала — и ей даже устно не говорили, что на это нужно отдельное согласие.

— Слово «отказ» написано чьей-то рукой — не моей. И чья-то подпись. То ли врача, то ли медсестры, то ли пытались подделать мою. Я бы никогда не отказалась от анализа. Я такой человек: чем больше обследован, тем лучше. Кровь из вены всё равно берут, какая разница, на один анализ больше или меньше? — объяснила нам свою позицию мать ребенка.

Уголовное дело, которое пытались похоронить
12 февраля 2026 года Анна подала заявление о возбуждении уголовного дела в МВД Азова. В апреле ей выдали отказ: «нет состава преступления». Затем Анна обратилась в Азовскую межрайонную прокуратуру, оттуда ей пришел ответ, что дело отправлено в МВД обратно для пересмотра решения. Только 1 июня, после личной встречи с уполномоченной по правам ребенка Ростовской области Тамарой Шевченко, расследование начало двигаться: уголовное дело наконец возбудили 8 июня (по словам Анны, дело на контроле у следователей азовского МВД).

После разговора со следователем у Анны возникло ощущение, что расследование будет идти годами, ведь ни один человек в здравом уме не признается, что преступление совершил именно он. Женщина это понимает и не требует посадить конкретную медработницу:

— Я хочу, чтобы в больнице навели порядок. И чтобы ребенку выплатили компенсацию за испорченное здоровье и жизнь.

С 29 января 2026 года Катя ежедневно, в одно и то же время принимает антиретровирусную терапию — государство бесплатно выдает ей лекарства. Вирусная нагрузка у девочки уже снизилась, но болезнь никуда не делась.

На момент обследования вирусная нагрузка ВИЧ у девочки составляла 3385 копий/мл, уровень CD4 — 21,1% (940 клеток/мл). Диагноз: уже третья стадия.

С гепатитом С другая история: препарат — британский оригинал за 380 тысяч рублей. Индийский аналог стоит 60–70 тысяч, но официально запрещен для детей до 12 лет. Кате исполнится 12 только в декабре.

Семья подала заявку в фонд «Круг добра» в феврале, через месяц после постановки диагноза, их попросили подождать полгода и подать заявку снова.

«Перед назначением достаточно продолжительной специфической терапии врачи некоторое время наблюдают за ребёнком, тем более, что заболевание прогрессирует всё же крайне медленно», — объяснили нам в фонде.

В сентябре семья подаст заявку снова.

Если оригинальный препарат не дадут, в первом квартале следующего года Анне придется покупать его аналог за свой счет.

Катя знает о своей болезни всё
Катя ходит в обычную школу. О диагнозе знают только классный руководитель и медсестра, чтобы ребенка без проблем отпускали с уроков, когда нужно срочно сдать кровь или когда становится плохо. Или, если девочка поранится, рану она обрабатывает сама. Царапины и порезы Катя тоже заклеивает самостоятельно — носит с собой йод, салфетки, пластыри, а каждодневные головные боли стали привычным фоном.

— Она знает, чем болеет. Знает, какие последствия неприема таблеток. Знает, сколько живут с терапией и без. Знает: когда вырастет — нужно будет предупреждать партнера, как беременеть, как рожать здорового ребенка. Ей 11 лет, и она всё это абсолютно знает, — Анна сказала дочери правду в первый же день.

Катя живет с бабушкой и дедушкой, Анна постоянно на работе: ей нужно содержать семью.

Отец ребенка живет здесь же, в Азове. С Анной они женаты не были, пара поссорилась на пятом месяце беременности. Спустя время мужчина начал платить алименты. Когда женщина думала, что у дочери рак, она написала ему: отправила выписку из онкоцентра, спросила, если понадобится переливание крови, сможет ли он помочь.

— Он сказал, чтобы я на него не рассчитывала, — рассказала нам Анна.

Позже его вызывали на сдачу крови в рамках эпидрасследования. По словам матери, он знал, что речь о здоровье дочери, но не отправил ни одной эсэмэски и не позвонил.

— Мой телефон у больницы есть. Когда нужно срочно сдать анализ в рамках расследования, меня находят мгновенно. А сейчас, когда акт Роспотребнадзора подписан и причины заражения установлены, — тишина. Просто позвонить и извиниться, видимо, нельзя, — возмущено отметила женщина.

Со слов матери, одна из четырех медсестер, работавших летом 2024-го, уволилась в августе 2025 года. А заведующий инфекционным отделением на допросе сказал, что такого не могло произойти.

Помогает медсестра детской поликлиники. Она подсказывает, дает информацию о направлениях в Ростов, чтобы пройти обследования бесплатно.

На ЦГБ Азова составлен протокол по статье «Нарушение санитарно-эпидемиологических требований к эксплуатации помещений». На заведующего инфекционным отделением — по статье «Нарушение санитарных правил, угроза здоровью людей и невыполнение противоэпидемических мер». Готовится еще один протокол — «Нарушение санитарных правил и карантина при ЧС, угрозе распространения опасных заболеваний или в период режима ограничений».

Катя держится: каждый день в одно и то же время принимает препарат, после перемен звонит маме. Такая юная девочка уже знает, что будет дальше и что может случиться, если не продолжить терапию…
____________________

Напомним. Ранее в паблике «Доказательная медицина» было опубликовано про вспышку ВИЧ-инфекции в СССР в Элисте:

…С декабря 1989-го по 1999 год в Калмыкии под наблюдением находились 62 ребенка с диагнозом ВИЧ. Все они были инфицированы, когда находились в стационаре. При этом в течение первых девяти лет умерли 24 ребенка. Вирусом заразились 12 детей в возрасте до года, средняя продолжительность жизни инфицированных младенцев составила пять лет.

Тогда было нормой пользоваться многоразовыми шприцами, которые стерилизовали путём кипячения в воде. Оказалось, что в больнице у многоразовых шприцов меняли иглы, но при этом значительную часть шприцов не стерилизовали — видимо, руководствуясь принципом «и так сойдёт»…

Очевидцы рассказывали, что перед тем, как сделать укол очередному пациенту, медработники просто промывали шприцы в физиологическом растворе или в растворе гепарина. ..
Когда благодаря горбачёвской политике «гласности» всё это попало на страницы газет — во многих советских поликлиниках и больницах в разных регионах на какое-то время стало нормой, что пациенты приходили со своими шприцами.
https://vk.ru/wall-136637198_262462