ТЕРАПИЯ В РЕАЛЬНОМ МИРЕ
Наконец, каждый аспект идентичности и каждый способ, кото-
рым эти переменные встраиваются в опыт травмы и восстановления, подвержены влиянию социальных и политических реалий мира.
Культурная компетентность требует от терапевтов оставаться внимательными к тому, как внешние события, которые могут казаться далекими от терапевтического процесса, способны вызывать аффект, усиливать предубеждения или изменять смысл отношений между людьми в этом процессе.
Это не означает, что терапевты должны постоянно просматривать
новости или социальные сети в поисках доказательств какой-то возникающей опасности. На самом деле, с появлением социальных сетей присутствие опасности для членов целевых групп и их соратников стало более заметным для доминантнойагентной культуры, также как оно всегда было заметным для людей, которые системно подвергались риску. Скорее, это означает что нужно учитывать, что сдвиги в терапии, шаги назад и в сторону, а также интенсификация болезненных аффектов и чувства безнадежности или отчаяния — это не только внутрипсихический процесс, он отражает взаимодействие со значимыми внешними реалиями. Наблюдение за тем, как весной 2018 года темнокожих детей разлучали с родителями на границе США, стало сильным и болезненным сигналом для многих людей, переживших травму. Концепция “коварной травмы” [ Root, 1992] — полезная структура, которая поможет осознать, как происходит этот процесс.
Она описана, как воздействие того, что Филомена Эссед (Philomena Essed) называет “повседневной” предвзятостью [Essed, 1991]. Это непрерывный поток небольших травм, которые, кажется, не имеют непосредственного эффекта, но могут иметь кумулятивный эффект, если очередной акт предвзятости становится вирусным в Facebook.
Обострение симптомов могут вызвать не сообщения о преступлении на почве ненависти против членов собственной группы, оно может произойти в ответ на последнее воздействие повседневной предвзятости, дискриминации или безразличия. Такое поведения само по себе — форма психического насилия. Из-за повышенного осознания ретравматизирующих возможностей настоящего момента терапевты должны активно исследовать, почему провоцирующие жизненные события являются не просто напоминанием о травме, а представлением угрозы какому-либо аспекту идентичности, включая многогранный компонент, который могли не учесть в процессе терапии.
