ВЛЕЧЕНИЕ К СМЕРТИ
Понятие Фрейда об инстинкте смерти также имеет много предвестников. Среди романтиков его ясно выразил фон Шуберт, главным образом как желание умереть в последней стадии жизни. Ближе к идее Фрейда подошел Новалис, провозгласивший, что «жизнь существует во имя смерти», и что «особенностью болезни является инстинкт саморазрушения». Как противоположность инстинкту смерти Новалис приводил инстинкт организации, высочайшими выражениями которого он считал человеческий язык, культуру и философию.
В конце девятнадцатого столетия русский психиатр Токарски написал философское эссе о смерти, в котором, в стиле античных стоиков, до такой степени разобщил различные чувства и образы, ассоциирующиеся с идеей смерти, что в ней не осталось ничего пугающего. Он цитировал человека, перешедшего через столетнюю границу жизни, который сказал, что к определенному возрасту к человеку приходит мысль о необходимости смерти, столь же естественная, как желание уснуть.
Другой русский, Мечников, утверждал, что существует такая вещь как инстинкт смерти. Далее он добавлял результаты своих наблюдений, предполагающие, что желание умереть должно быть особенно приятным чувством, но слишком малому количеству людей доводится испытать его: или потому, что они умирают раньше, или потому, что их старые годы омрачены болезнями.
Эти двое русских, однако, рассматривали инстинкт смерти просто как желание умереть, в то время как идея разрушающего и саморазрушающего инстинктов была гораздо шире распространена в течение всего девятнадцатого столетия. Она следовала традиции, уходящей назад к Гоббсу и распространявшейся Дарвином и социальными дарвинистами, Ломброзо и Ницше.
Фехнер написал любопытное краткое эссе, в котором выдвигал идею о том, что разрушение является более фундаментальным принципом, чем созидание. В начале было разрушение; затем оно стало разрушать самое себя, и так появилось созидание. Концепция инстинкта смерти временами выражалась даже в среде психоаналитиков. Сабина Шпильрейн написала работу «Разрушение как причина становления». Теория Ранка о том, что каждый человек страстно мечтает вернуться во чрево матери, рассматривалась Моксоном как признание концепции Фрейда об инстинкте смерти.
Классическими парами противоположностей были Eros—Neikos (Любовь-Конфликт) и Bios-Thanatos (Жизнь-Смерть), но не Eros-Thanatos (Любовь-Смерть), хотя австрийский писатель Шаукал опубликовал серию из пяти коротких рассказов довольно мрачного содержания под этим названием.
Фрейд сначала представил свои концепции в качестве гипотез, но в более поздних сочинениях показал, что твердо в них верит. В каждом психологическом процессе он видел присутствие двух процессов: Эроса, как тенденции образовывать большие формы, и инстинкта смерти — Танатоса, как противоположную тенденцию. Эта последняя концепция была очень близка к определению Спенсером эволюции и разрушения. Фрейд был вынужден еще раз заново интерпретировать свои теории о различных клинических состояниях; например, меланхолию он теперь рассматривал как несложное сочетание либидо и инстинкта смерти.
Концепция Фрейда об инстинкте смерти встретила сопротивление даже среди наиболее правоверных психоаналитиков. Брун в Швейцарии возражал, так как не существует биологической поддержки представления об инстинкте смерти; смерть, по его мнению, есть finis (заключение), но не telos (конечная цель) жизни.
Такие психоаналитики, как Карл Меннингер, использовавшие представление об инстинктах жизни и смерти, поступали таким образом, исходя скорее из эмпирической и клинической точек зрения, нежели с биологической. Фактически, как показал Мехлер, концепцию Фрейда об инстинкте смерти можно легче понять на фоне поглощенности вопросом смерти, которую разделяли многие из его знаменитых современников: биологи, психологи и философы-экзистенциалисты.
#ЭнциклопедияГлубиннойПсихологии
