Тренинги Коуч Василий Данилов улучшай свою жизнь
full screen background image
Search
21 ноября 2026
  • :
  • :
Последнее обновление

ЭКЗИЗСТЕНЦИАЛЬНЫЕ МОТИВАЦИИ Наша концепция четырех фундаментальных мотиваций описывает предпосылки для экзистенциальной жизни, без которых…

ЭКЗИЗСТЕНЦИАЛЬНЫЕ МОТИВАЦИИ

Наша концепция четырех фундаментальных мотиваций описывает предпосылки для экзистенциальной жизни, без которых человек не может жить с внутренним согласием. Остановимся на этих четырех условиях подробнее. Первое условие возникает на основе банального факта: я есть, я родился. Но что же будет дальше? Могу ли я справиться с бытием? Понимаю ли я его? Я здесь, я есть — как это возможно? Вопросы, касающиеся этого «само собой разумеющегося» факта, очень глубокие. Если я когда-либо стану размышлять над ними, то почувствую, что, собственно говоря, не могу этого понять. Однако я есть.

И это ставит меня перед основным вопросом экзистенции: я есть — но могу ли я быть? Могу ли я вообще занять место в этом мире при
этих условиях и с этими возможностями? Для этого мне нужны три вещи: опора, пространство и защита. Достаточно ли мне пространства, чтобы быть? Что является опорой в моей жизни? Есть ли у меня защита, принимают ли меня, есть ли у меня родина, дом? Если у меня этого нет, то возникает беспокойство, неуверенность, страх. Если это есть, то я доверяю этому миру, но также доверяю и себе, может быть, даже Богу, — все это темы первой фундаментальной мотивации, отвечающей на вопрос: могу ли я быть в этом мире?

Чтобы мочь быть, недостаточно получить опору, пространство и защиту, — я должен также овладеть этими предпосылками, я должен решиться на них, я должен пойти на них. Мое активное участие в этом основном условии существования заключается в том, чтобы принять позитивное и выдержать негативное. Принятие — это готовность войти в пространство, встать на опору и дать себя защитить, короче говоря, «быть», а не убежать. «Выдержать» значит иметь достаточно сил, чтобы оставить как есть все тяжелое, таящее в себе опасность, неизлечимое, посланное судьбой и не подлежащее изменению, вынести то, чего нельзя изменить.

Жизнь ставит мне условия, и мир имеет свои законы, перед которыми я должен склониться («быть субъектом» = подчиниться), но вместе с тем эти условия являются надежными, непреложными, дающими опору. Я могу принять их как данность только в том случае, если они не угрожают моему бытию. Если пространства хватает, чтобы и я сам мог существовать, тогда обстоятельства мне больше не угрожают. Умея выдержать и принять, человек создает для себя пространство бытия.

Если человек имеет пространство в мире, в это пространство вписывается жизнь. Однако недостаточно «мочь быть в мире»; это бытие должно быть хорошим. Моей жизни присуще также эмоциональное измерение: я живу не механически — я чувствую, переживаю, испытываю волнение и страсть. Быть живым означает плакать и смеяться, ощущать радость и горе, переживать приятное и неприятное, сталкиваться с ценным и с тем, что отнимает ценное. То, в какой степени я способен испытывать радость, определяет и то, насколько глубоко я способен страдать. И наоборот: если я избегаю страданий, то замечаю, что и радость моя становится не такой глубокой.

Амплитуда эмоциональности в одинаковой степени распространяется в обоих направлениях, а страдание является не патологической, а естественной частью жизни. Но почему я должен быть согласен с этой жизнью и этими страданиями? Таким образом, существование ставит меня перед вопросом: нравится ли мне жить? Сам факт моего существования — это хорошо? Не только тяготы и страдания отнимают у нас радость жизни. Часто это банальность будней и небрежность образа жизни: они делают жизнь пресной.

Чтобы жизнь мне нравилась, чтобы я ее любил, мне опять же нужны три вещи: близость, время и отношения с другими людьми. Могу ли я воспринять и удержать близость к вещам, животным и людям? Могу ли я допустить близость Другого? Чему я уделяю время?

Уделять чему-то или кому-то время значит дарить время своей конечной жизни — кусочек или часть жизни, задерживаясь у Другого. Сложились ли у меня с кем-то отношения, которые дают мне ощущение близости? Чувствую ли я себя с кем-то по-настоящему тесно связанным? Если у меня нет такой близости, таких отношений, времени, которое я могу кому-то уделить, то возникают тоска, потом холод и, наконец, депрессия, а если есть, я испытываю чувство полета по отношению к миру и к самому себе,
ощущаю глубину жизни.

Этот опыт представляет собой основную ценность существования, он дает самое глубокое ощущение ценности жизни. Фундаментальная ценность — мое самое глубокое отношение к жизни — присутствует в каждом отдельном переживании, окрашивает эмоции и аффекты, служит фоном тому, что мы для себя определяем как важное, как ценность.

Однако недостаточно только того, чтобы иметь с кем-то близкие отношения и уделять ему время. Требуется также мое внутреннее согласие и мое активное участие. Когда я поворачиваюсь лицом к жизни, «открываю свое сердце» другим людям, вещам, животным, духовным ценностям, то я иду к самому себе. Если я действительно поворачиваюсь к жизни, то я решаюсь воспринять близость, «дотрагиваюсь» до жизни, притягиваю ее к себе, удерживаю себя в отношениях. Это приводит в движение жизнь во мне.

Второе условие для жизни с внутренним согласием, основной вопрос второй фундаментальной мотивации — нравится ли мне
жизнь? — касается того, сколько во мне жизни, каково качество моей жизни. Как бы ни был хорош полет чувств, его недостаточно для исполненной экзистенции. Я чувствую себя связанным с другими, но одновременно я ощущаю себя другим, отличающимся от них; речь идет о той инаковости и уникальности, которая
проводит границу между мной и другими.

Рано или поздно я узнаю, что я сам должен прожить свою жизнь, что многие вещи никто не сделает за меня, что, в сущности, я — один, и время от времени мне даже необходимо одиночество. А вокруг — множество таких же, как я, индивидуальностей, и я испытываю уважение к их уникальности. В этом мире я со всей очевидностью обнаруживаю свое Я, и это ставит меня перед важнейшим вопросом: я есть — но имею ли я право быть собой? Имею ли я право быть таким, какой я есть, вести себя так, как я себя веду? Это уровень идентичности и этики.

Чтобы подойти к самой возможности положительного ответа на этот вопрос, мне нужны уважительное внимание к себе, справедливая оценка и признание ценности моей личности. Кто меня так видит и ценит? За что меня уважают и за что я сам себя могу уважать? Могу ли я признать важность собственного Я? Могу ли отвечать за свое поведение, воспринимать его как правильное? Если этого третьего условия нет, то возникают одиночество, желание спрятаться за чувством стыда, истерия, а если есть, то я обретаю свою аутентичность, утешение и самоуважение. В результате неустанных стараний такого рода формируется моя самоценность глубокая ценность того, что я есть в своей сущности.

Чтобы иметь право быть самим собой, недостаточно только получить внимание, уважение и признание, я должен сам говорить себе «да». Для этого я могу что-то активно делать: уважать других, идти им навстречу, при этом отделять свое от чужого, защищая собственное. Проведение границ и встреча — и то и другое необходимо, чтобы я мог проживать бытие собой, не становясь при этом одиноким. Встреча с Другим помогает преодолеть границу, дает мне возможность найти в Ты свое Я.

Если я могу быть в мире, люблю жизнь и могу в ней быть собой, это означает, что созданы предпосылки для четвертого фундаментального условия экзистенции: обнаружения того, ради чего мне стоит жить. Недостаточно просто быть и чувствовать, что ты приспособился. В определенном смысле мы должны также и превзойти себя, мы хотим в чем-то раскрыться, внести себя в жизнь, хотим получить какие-то достойные результаты. Таким образом, осознавая конечность отведенного мне времени жизни, я задаю вопрос о смысле экзистенции: я есть — для чего это нужно?

Для ответа на него мне нужны поле реальных возможностей, понимание структурных взаимосвязей, в которых я нахожусь, и надежда еще что-то ценное встретить или создать в будущем. Где я
необходим? Кому нужен? Кто меня ждет? Где я могу чего-то добиться? Вижу ли я себя в превосходящей меня самого системе взаимосвязей, которые придают моей жизни структуру и ориентиры? Есть ли что-либо, что еще должно произойти пока
моя жизнь продолжается? Если у меня этого нет, то возникают пустота, фрустрация, даже отчаяние и часто зависимость, а если есть, то я выхожу на путь действий с самоотдачей, который приводит меня, в конце концов, к обретению подходящей
мне формы служения или к религии.

Сумма этих познаний составляет смысл моей жизни, она приводит к экзистенциальному исполнению моей жизни. Однако недостаточно только находиться в поле деятельности, ориентироваться во взаимосвязях и иметь ценности в будущем, необходима еще феноменологическая позиция. Это экзистенциальный подход к бытию: позиция открытости, которая позволяет ситуации сделать запрос в отношении себя. «Что хочет от меня этот час, на что я должен дать ответ?» Таким образом, речь идет не только о том, что я жду от этой жизни, но и о том, чего ждет жизнь (ситуация) от меня, что я могу и должен сейчас сделать для других и для себя. Мое активное участие заключается в позиции открытости: привести себя в соответствие с ситуацией, проверить, хорошо ли то, что я делаю: для других, для меня, для будущего, для мира, в котором я нахожусь.

Альфрид Лэнгле — Эмоциональное выгорание с позиций экзистенциального анализа




Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика