СУБЪЕКТИВНОСТЬ В ПСИХОТЕРАПИИ
Поток объективизма, захлестнувший западную культуру за последние два века, подтолкнул нас к крайностям, доходящим до абсурда. Постепенно и неотвратимо наука, философия, власть, образование — даже искусство и религия — прибивались к этому негостеприимному берегу. Мы стали с отвращением и стыдом относиться к тому, что обозначалось как «субъективное» и путать этот термин с сентиментальностью, распущенностью и моральной «неустойчивостью».
Наша субъективность — это наш истинный дом, наше естественное состояние, необходимое убежище и место обновления. Это колыбель креативности, площадка для воображения, чертежная доска для планирования и сердцевина наших страхов и надежд, скорби и радости. Слишком долго мы отбрасывали субъективное как эфемерное и малозначащее; в результате мы потеряли точку опоры и были, как магнитом, притянуты к мелким гаваням и пустынным берегам безжизненной объективности.
Когда человек начинает искать фундаментальные изменения в своем переживании того, что ощущается как «быть живым», эти поиски должны, вслед за возникновением вопроса, привести в глубины субъективности. При этом не могут помочь никакие объективные манипуляции, сколько бы их ни было. Формулировка этого утверждения неслучайна. «Фундаментальные изменения в переживании «быть живым»» — это цель, к которой стремились многие, вступившие в психотерапию, но сколь немногие достигли ее!
В значительной степени к этому прискорбному результату привело чрезмерное подчеркивание объективного в обучении, супервизии и практике многих психотерапевтов. Этим же объясняется ненормально высокий процент алкоголизма, разводов и суицидов среди самих психотерапевтов. Сталкиваясь с проблемами, к решению которых они не подготовлены, наделенные чувством ответственности и заботы по отношению к тем, кто пришел к ним за помощью, некоторые психотерапевты разочаровываются в своей работе и, в конце концов, начинают считать, что она разрушает их карьеру и жизнь.
Абстрактные теории личности, сосредоточение прежде всего на внешних симптомах, озабоченность диагнозами и техниками соединяются с подозрительным отношением к внутренним побуждениям психотерапевта и вызывают в нем (а затем и в пациенте) безличное, механистическое, отстраненное отношение, которое обрекает все предприятие на провал.
Жизнеизменяющая психотерапия обращает внимание прежде всего на субъективное переживание пациента, делая в связи с этим центральной частью работы субъективные переживания психотерапевта.
Проявление истинного субъективного почти всегда имеет следующие характерные черты:
• первое лицо;
• настоящее время;
• привносятся чувства;
• присутствует интенциональность, направленность;
• содержание соответствует непосредственному переживанию;
• при выражении чувств и ощущений используется меньше вводных слов и определений;
• меньше абстрактного, больше конкретного.
Если в ответах клиента некоторые из этих характеристик отсутствуют, то это может служить показателем того, что клиент себя объективирует, и очень вероятно, что ему нужно помочь сконцентрироваться и перейти на более глубокий уровень. Такую помощь можно обеспечить, указывая клиенту на отсутствие в его словах этих характерных моментов.
Для иллюстрации этого, давайте рассмотрим один случай из практики.
1) Они все время отпускают в мой адрес мерзкие шуточки, и я могу настолько обезуметь, что готов сказать им все, что я о них думаю прямо в лицо (пауза, лицо меняется). Но я боюсь того, что может случиться, если я это сделаю
2) Вам страшно, когда вы думаете о том, чтобы все им высказать.
3) Конечно, а вам бы не было страшно?
4) Нам нужно сосредоточиться на том, что вы чувствуете.
5) Ладно, да, я чувствую какую-то нерешительность. То есть никогда не знаешь, что будут делать некоторые люди.
6) «Какую-то» — звучит как будто вы не уверены.
7) Ой, ну мне так кажется. То есть я, правда, чувствую нерешительность, но не знаю, что мне следует делать.
8) Я прямо сейчас чувствую вашу нерешительность — когда вы думаете об этом, вы начинаете использовать слова «какую-то», «мне так кажется». На что похоже то, что происходит у вас внутри прямо сейчас?
9) Когда вы на меня так вот давите, я могу прямо сейчас почувствовать, как на меня накатывает испуг, а я не хочу этого чувствовать.
Посмотрим, как отражается в речи клиента отсутствие субъективности: он переключается на высказывания во втором лице (3), предположив необходимость такой защиты. Этот уход еще заметнее в следующей реплике (5), когда он абстрагируется от живой ситуации («некоторые люди») и использует вводные слова («какую-то» и «то есть»), которые в полной мере отражают его колебания. Здесь психотерапевт работает непосредственно с сопротивлением клиента, выделяя и возвращая признаки его субъективных переживаний (4,5).
После того как клиент, даже несмотря на то что ему потребовалось еще одно такое выражение, соприкасается со своими чувствами (7), психотерапевт делает конфронтацию более непосредственной (8). В результате клиент «здесь и теперь» осознает свой страх (9) и свое сопротивление тому, чтобы посмотреть страху в лицо. Возможное раздражение в адрес психотерапевта — хороший признак того, что клиент больше включается в процесс, и оно может быть использовано как отправная точка для дальнейшей работы в данный момент или позже.





