ЗАВЕРШЕНИЕ ЛЕЧЕНИЯ И КОНТАКТЫ ПОСЛЕ ЛЕЧЕНИЯ КПТСР
В лучшем случае завершение лечения является частью всего процесса и связано с достижением поставленных целей. Таким образом,
окончание лечения может быть поводом для радости и праздника.
Но часто это событие имеет и другие значения. Когда лечение завершается, у пациента возникают особые эмоции. Это вызывает
у него чувство покинутости, горя, страха/тревоги, предательства, гнева, потери безопасности, а также удовлетворения. В любом
случае, завершать лечение лучше всего по взаимному согласию,
с четко обозначенными терминами. Это следует предвидеть, к этому следует подготовиться, и это не должно стать неожиданностью
для пациента. Когда терапевт по каким-то причинам должен покинуть практику (если это не форс-мажор и не смерть), нужно проинформировать пациента о ситуации. Ему следует предоставить достаточно времени для того, чтобы пережить изменения и составить
план на будущее. В любом случае, терапевт не должен бросать пациента. Это особенно касается тех пациентов, которые постоянно
испытывают трудности в отношениях с терапевтом. В таких случаях терапевт может проявить контрпереносную реакцию разочарования или гнева по отношению к пациенту, прекратить лечение без
предупреждения или подготовки (в обиходе это называется “демпинговать”). Когда терапевт принимает решение о прекращении
лечения, профессиональная этика требует, чтобы он уважительно
обсудил причины с пациентом, а также предоставил направление
для дальнейшего лечения.
Важно подготовиться к тому, что пациент может самостоятельно
прекратить терапию. Это можно сделать, если заключить соглашение
о том, что пациент не прекратит внезапно лечение, без последнего сеанса, который будет включать формальное прощание. Цель — предотвратить преждевременное завершение терапии, которое может произойти из-за недопонимания или недоразумения. Такое завершение
может быть результатом интенсификации или реактивации симптомов
КПТСР пациента из-за событий или обстоятельств в его жизни, если
реакции переноса или контрпереноса со стороны пациента и/или терапевта не признавать и не решать совместно и терапевтически. И , как отмечает Ф. Дж. Кинслер, они могут быть обусловлены прогрессом
пациента и его готовностью к завершению, если “реальная жизнь” становится более значимой и превышает потребность в терапии [Kinsler,
2017]. Он также отметил, что некоторые пациенты уходят в “бег к независимости” и в “бег к свободе”, подобно подросткам, которые впервые покидают дом. Терапевты должны понимать (и даже радоваться) этому паттерну. Однако в большинстве случаев терапевту лучше поощрять процесс завершения терапии. Особенно нужно учитывать, что в большинстве семей и контекстов, в которых совершается насилие, редко обозначают или обсуждают такие изменения, и что разлука часто бывает неожиданная и включает в себя эмоциональные и физические разрывы. Кроме того, если прекратить терапию без какого-либо позитивного завершения и достижения цели, это может оставить пациента в состоянии дистресса. Это впоследствии поставит под угрозу безопасность или предыдущие терапевтические достижения. Даже если терапевт ограничивается одним заключительным сеансом, взаимно согласованный план завершающего сеанса — это способ помочь пациенту, подтвердить его достижения и самоопределение и предложить попрощаться (и пригласить вернуться, если в будущем появятся проблемы и симптомы). Пациентов следует заверить, что такое возвращение не
нужно рассматривать как неудачу или “рецидив”. Это, скорее, “проверка”, “настройка” или возобновление лечения, чтобы продолжить работу над незавершенными или вновь возникшими проблемами.
Наконец, после завершения терапии все послелечебные контакты
должны осуществляться на основании тщательного предварительного
обсуждения и договоренности между пациентом и терапевтом. У разных терапевтов есть свои уникальные взгляды на то, как контролировать такие контакты или коммуникацию, и стоит ли их вообще иметь.
По крайней мере, внешние отношения нужно свести к минимуму. Они
не должны перерастать в дружбу или что-то случайное, или постоянное. Не следует вступать в любого рода отношения с двойственным
характером. Это может помешать пациенту возвратиться к лечению
и возобновить его. В частности, развивать романтические и сексуальные отношения после окончания лечения запрещено. Это неэтично в большинстве профессиональных организаций по охране психического здоровья. Поскольку пациенты, ранее подвергавшиеся насилию, особенно восприимчивые к повторным актам насилия и повторной виктимизации, они должны рассматриваться как особенно уязвимая группа населения, которая наиболее нуждается в соблюдении надлежащих границ и этики.





