ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКТОР ПРИ ОНКОЛОГИИ
Психические факторы посредством их влияния на жизненный стиль вносят
вклад в развитие раковых заболеваний. Непосредственное влияние психических факторов (стресса, тяжелых жизненных событий, депрессии) на возникновение рака возможно и может быть объяснено с биологической точки зрения, однако не подтверждено эмпирически. Существуют четкие указания на наличие сильной взаимосвязи между психическими факторами и рисковым поведением, в частности при табакозависимых видах опухолей. Результаты исследований вопроса о влиянии психологических факторов на развитие болезни неоднозначны.
Несколько методологически хорошо организованных исследований показывают, что депрессия, а точнее, чувство беспомощности и безнадежности, с одной стороны, и отсутствие социальной поддержки, с другой, при взаимодействии с биологическими факторами прогноза могут влиять на особенности течения онкологического заболевания. Эти факторы могли бы иметь непосредственное воздействие на онкологическое заболевание через влияние на иммунный статус и через косвенное влияние на рисковое поведение и на сотрудничество в лечении ракового заболевания (adherence — приверженность лечению).
Психические факторы косвенно способствуют развитию ракового
заболевания своим влиянием на рисковое поведение. Прямое влияние психических факторов (стресса, тяжелых жизненных событий, депрессии) на возникновение рака, возможно, объяснимо с биологической точки зрения, но не подтверждено эмпирически. Влияние психических факторов на течение ракового заболевания также не доказано по причине разнородности и частично противоречивости исследовательских позиций.
Наиболее многообещающими представляются дальнейшие научные исследования в области изучения прогностической значимости хронической депрессии или устойчивого чувства беспомощности и безнадежности, с одной стороны, и эмоциональной поддержки, с другой. Эти факторы могли бы иметь непосредственное влияние на онкологическое заболевание через воздействие на иммунокомпетентность и косвенное — посредством влияния на рисковое поведение и сотрудничество при лечении рака
Di Matteo и др. (2002) обнаружили у пациентов с депрессией в три раза меньшую приверженность медицинским лечебным рекомендациям, Ayres и др. (1994) — худший комплаенс у депрессивных пациенток с раком груди на химиотерапии. Напротив, пациенты при хорошей поддержке своего социального окружения проявляют большее участие в предлагаемом лечении [10]. Последующие психотерапевтические исследования онкологических пациентов могли бы основываться на этих результатах.
Первостепенные результаты заключаются в том, что различные психотерапевтические интервенции (поддерживающая экспрессивная групповая терапия, когнитивно-поведенческая терапии, психообразование) способны улучшить приверженность лечению, вероятно, в результате уменьшения беспомощности, безнадежности и депрессивности.
Для прояснения оставшихся вопросов необходимы трудоемкие и, возможно, мультицентровые исследования с большими и гомогенными выборками онкологических пациентов. При этом психосоциальные факторы неоднократно должны изучаться методом продольных срезов и исследоваться вместе с биологическими и социодемографическими прогностическими факторами и «приверженностью» онкологическому лечению («Adherence») в мультивариантных статистических моделях. Возможно, у различных онкологических заболеваний (например, гормонозависимых или «иммуногенных») и их субтипов (генетических субтипов) существуют различия в отношении значимости психосоциальных факторов для течения болезни.
Раковые заболевания являются многофакторными: с одной стороны, обусловленными генетическими факторами, а с другой, факторами
окружающей среды. Как и при других заболеваниях, ответственность за возникновение рака возлагается на нарушение равновесия между факторами риска и протективными факторами. В качестве протективного
фактора обсуждается действие иммунной защитной функции против раковых клеток (гипотеза иммунологического надзора).
К научно доказанным канцерогенным факторам окружающей среды относятся ионизирующее облучение, канцерогенные химические вещества, физические частицы во вдыхаемом воздухе (загрязнение атмосферного воздуха, курение), факторы питания, избыточного веса, чрезмерного употребления алкоголя, малоподвижного образа жизни, а также инфекционные и неинфекционные воспалительные процессы.
Ряд выявленных к настоящему моменту канцерогенных факторов зависит от индивидуального образа жизни, который, в свою очередь, обусловливается социально-экономическими и социокультурными факторами (социальной прослойкой, подверженностью канцерогенам на рабочем месте, культурными ценностями, рекламой и т. д.) и индивидуальными психическими факторами.
Для последних подтверждено влияние хронического стресса, депрессии и механизмов научения (факторов воспитания) для курения, злоупотребления алкоголем, лишнего веса и малоподвижного образа жизни. Имеются указания на влияние личностных факторов (нарциссическая личность) на чрезмерную подверженность принятию гормонально активных веществ (например, в бодибилдинге).
Установки и убеждения пациента и терапевта формируют терапевтические отношения, а также влияют на процесс и результат психотерапии. Пациенты приходят на психотерапевтическое лечение с уже имеющимися субъективными теориями об их онкологическом заболевании. Нередко среди них бывают «психогенные теории рака». Такие пациенты часто приходят с нереалистичными и завышенными ожиданиями излечения посредством психотерапии. Нередко агрессивно защищаемое в обществе и разделяемое некоторыми психотерапевтами (однако не подкрепленное научно) мнение, что боевой дух, ориентированные на решение копинги и «позитивное мышление» дают возможность более благоприятного течения заболевания, может соответствовать потребностям и копинг-стратегиям некоторых пациентов.
С другой стороны, такой взгляд предъявляет чрезмерные требования ко многим другим пациентам, порождая чувство неполноценности, когда им не удается быть активными и «позитивными». Если в процессе терапии возникает рецидив или метастазы, то такие пациенты, с одной стороны, могут особенно остро испытывать чувства неудачи и вины («не смог собственными силами победить рак»), а с другой стороны, разочарование от лечения.
Когда терапевт разделяет убеждение, что психо-социальные факторы существенно влияют на течение заболевания и психотерапия способна улучшить прогноз, это может вначале привести к взаимному увеличению надежды и укреплению позитивных психотерапевтических отношений, но так же и к бессознательной идеализации терапевта и процесса лечения.
Идеализация неизбежно приводит к разочарованию при ухудшении течения заболевания. Поэтому для каждого психотерапевта, работающего с онкологическими пациентами, обязательным является критическое осмысление и уточнение научных данных о взаимосвязи рака и психики. Реакция онкологических больных на свое заболевание очень индивидуальна и часто изменяется на протяжении различных его этапов.
Психотерапевтические интервенции должны принимать во внимание эти индивидуальные особенности и учитывать персональные копинг-стратегии. Длительные состояния беспомощности,безнадежности и депрессивности, а также клиническую манифестацию депрессии нужно, разумеется, лечить с помощью психотерапии и при необходимости медикаментозно, так же как выяснять причины рискового поведения и направлять процесс его изменения. Психотерапевтическая поддержка при привлечении родственников может способствовать эмоциональной поддержке пациента. Эти меры предназначаются для того, чтобы улучшить качество жизни пациентов и их близких.
Вольфган Зельнер — Психика и рак






При запущенной стадии никакая психотерапия не поможет. Здесь только яды. Для психотерапии нужно время. У ракового больного его нет. Для 1- 2 степени есть способ — рюкзак на плечи и в тайгу. Самое главное в лечении рака это одиночество. Послать докторов и рассчитывать только на себя. Тогда проснётся инстинкт самосохранения.