СТРАХ И ТРЕВОГА
Существует три направления исследований, позволяющие углубить наше понимание феномена тревоги. Прежде всего, назову работы таких сторонников когнитивной теории, как Ричард Лэзарус и Джеймс Эйверилл, а также Сеймор Эпштейн, которых интересовало восприятие реальности. По их мнению, ключом к пониманию тревоги служит то, как человек оценивает опасную ситуацию. Значение этих исследований заключается в том, что в центре теории тревоги стоит человек как воспринимающее существо.
Хотя Лэзарус и Эйверилл полагают, что тревога является эмоцией, основанной на когнитивных посредниках между ситуацией и реакцией, они подчеркивают, что тревога связана не с патологией, а с самой природой человека. Но во многих работах описывается не тревога, а воздействие психологического стресса на человека. Эпштейн считает, что основным параметром, определяющим уровень возбуждения, является ожидание. Тревогу он определяет как «крайне неприятное диффузное возбуждение, следующее за восприятием опасности». Он рассматривает тревогу как неразрешенный страх, который приводит к размытому ощущению опасности.
Ко второй важной области исследований относятся работы Спилберга, разделившего тревогу на «тревогу-состояние» и «тревогу-свойство». Труды Спилберга вдохновили других ученых, так что вслед за ними появились буквально сотни новых исследований. По мнению Спилберга «тревога-состояние» — это кратковременная преходящая эмоциональная реакция, связанная с активизацией автономной нервной системы.
«Тревога-свойство» есть склонность к реакции тревоги, ее можно определить по частоте реакций тревоги, возникающих за длительный период времени. Многие исследователи пользовались этой схемой, чтобы отделить возбуждение от стоящей за ним тревоги. По мнению Спилберга, факторы, влияющие на склонность к реакциям тревоги, следует искать преимущественно в детстве, во взаимоотношениях с родителями в те моменты, когда ребенка подвергали наказанию. Подобное утверждение близко к моим выводам о том, что склонность к реакции тревоги коренится в отвержении ребенка матерью.
Норман Эндлер считает, что обе формы тревоги — и «тревога-состояние», и «тревога-свойство — имеют много измерений. Он создал собственную модель тревоги: «Человек-Ситуация-Взаимодействие». По его мнению, тревога является взаимодействием двух факторов: опасности, угрожающей Эго или межличностной ситуации (ситуационный фактор), и уровня межличностной «тревоги-свойства» (личностный фактор).
Третья сфера современных исследований, представляющая для нас интерес, касается взаимоотношений между тревогой и страхом. Эта тема породила множество теоретических споров.
До недавних пор в психологических работах сравнительно мало внимания уделялось отличию тревоги от страха, иногда же оба эти понятия смешивали на том основании, что они опираются на один и тот же нейрофизиологический механизм. Из-за этого страдало понимание обоих этих феноменов. Реакции страха могут резко отличаться от реакций тревоги, поскольку страх и тревога затрагивают различные психологические уровни личности.
Эти отличия легко увидеть при изучении психосоматических феноменов, в частности, изучая деятельность желудочно-кишечного тракта при реакции страха или тревоги. Когда Том, мужчина с желудочным свищом, оказывался в ситуации, где ему угрожала конкретная опасность, — что, например, раздраженный врач обнаружит оплошность, допущенную Томом в работе, — наблюдалось снижение активности желудка, психологическое и физиологическое состояние Тома означало готовность к бегству. Очевидно, в этом случае Том переживал страх. Но когда Том провел бессонную ночь, беспокоясь о потере работы в госпитале, его нейрофизиологические реакции были прямо противоположными: активность желудка усилилась, а симпатическая активность («бегство») свелась к минимуму. В этот раз Том испытывал тревогу.
Можно описать различие этих двух реакций такими словами: испытывая страх, Том знал, чего он боится, и он мог приспособиться к опасности, то есть убежать. При реакции тревоги, хотя поводом к ней и послужила конкретная опасность, внешняя угроза пробудила внутренний конфликт: способен ли Том содержать свою семью или же ему следует жить на государственное пособие. Разоблачение, которое угрожало Тому в первом случае, было бы неприятным, но не привело бы к катастрофе. Но во втором случае под угрозой оказались те ценности, которые играли важную роль в существовании Тома, поскольку на эти ценности опиралось его самоуважение. Мне тут хочется подчеркнуть не только тот факт, что реакции страха и тревоги — это совершенно разные реакции, но и тот факт, что страх и тревога представляют собой угрозу для разных уровней личности.
При изучении детских страхов было выявлено, что значительная часть страхов обладает «иррациональным» характером, то есть не имеет отношения к тем неприятностям, с которыми дети сталкиваются в реальной жизни.





