Тренинги Коуч Василий Данилов улучшай свою жизнь
full screen background image
Search
21 ноября 2026
  • :
  • :
Последнее обновление

Триангулированные объектные отношения Таким основанным на синтезе искусств художественным феноменом с невероятной силой символизации…

Триангулированные объектные отношения

Таким основанным на синтезе искусств художественным феноменом с невероятной силой символизации является древнегреческая мифология и связанная с ней античная трагедия. Неудивительно, что Зигмунд Фрейд позаимствовал основную часть своей психологии бессознательного именно из нее, а конкретнее – из сюжета об Эдипе. В нем находят отражение почти все эмоционально значимые моменты в жизни человека: соперничество между мужчинами (отцом и сыном); амбивалентность любви и ненависти (Иокаста и Лай любят своего сына и избавляются от него; они хотят убить его, но все же организуют его спасение; Эдип любит Иокасту и ненавидит ее…); конфликт между влечением и моралью (любовь матери к сыну, противопоставленная табу на инцест); проблема идентичности («Кто я? Кто мои родители?»); напряженность между приемными и биологическими родителями, одновременно являющаяся метафорой напряженности между внешним и внутренним, осознанными и неосознанными отношениями;
и роковая власть бессознательных страстей (оракула) над нашей сознательной жизнью.

Конечно, Фрейд вывел эти особенности психики не из интерпретации сюжета об Эдипе, а из опыта работы со своими пациентами (и самоанализа), благодаря которым ему открылась особая динамика, присущая треугольнику «отец – мать – ребенок», а также ее актуальность на протяжении всей жизни (т. е. Эдип – это не «образец» психоаналитической теории, а лишь метафора: часто их путают).

Но триада «отец – мать – ребенок» является лишь первой (и, кроме того, зависящей от культуры) формой целого ряда треугольников отношений, определяющих социальные рамки эмоциональной жизни человека: отец – мать – ребенок; родители – дети – воспитатели/учителя/прочие взрослые; родители – ребенок – другие дети; родители – дети/подростки – друзья/партнеры; муж – жена – родители; мужчина – женщина – профессия; мужчина – женщина – соперник (соперница); мужчина – женщина – ребенок.

Если рассматривать эти констелляции отношений исключительно с внешней стороны – например, с точки зрения социальной роли, – то акцент на структуре треугольника может показаться произвольной абстракцией, потому что с таким же успехом можно построить квадраты или пятиугольники. Однако не в случае, когда речь идет о психических репрезентациях, т. е. о внутренних образах этих разветвленных («объектных») отношений: интрапсихически «триангуляция объектных отношений» или, другими словами, треугольник как интериоризованный паттерн отношений, является «структурной» предпосылкой для усвоения индивидуумом – то и дело конфликтной – сложности социальных отношений.

Любые удовлетворительные, стимулирующие, т. е. не подавляющие субъекта и допускающие автономию отношения предполагают существование диады, обеспечивающей чувство защищенности, способность поддерживать эмоциональные отношения более чем с одним человеком («объектом») одновременно, даже если субъект в настоящее время имеет отношения только с одним из объектов, а также способность переносить (временное) исключение из треугольника, т. е. вместо главного становиться (исключенным) «третьим», не теряя эмоционального контакта с объектами и особенно чувства надежной привязанности к диадическому объекту.

Наконец, следует отметить, что любые объектные отношения, в свою очередь, интегрированы в один или несколько треугольников объектных отношений и получают особое значение через включение соответствующего «третьего», это означает, что в итоге субъект также определяет себя в треугольнике. Например, я определяю себя в триаде «я – ребенок – жена» иначе, чем в триаде «я – семья – начальник». Такое триадное самоопределение является в том числе предпосылкой для умения соответствующим образом вести себя в рамках различных социальных ролей.

В нашей культуре первый треугольник объектных отношений построен на расширенной, за счет включения отца, диаде «ребенок – мать». Он облегчает ребенку разрыв ранних «симбиотических отношений» с матерью, восприятие и выражение агрессии, переживание или преодоление страха разлуки и возмездия, выдерживание амбивалентности, различение собственных и чужих эмоций и фантазий, а также конкуренцию; дает защиту от пугающей близости; компенсирует недостатки в отношении к тому или иному объекту; способствует формированию гендерной идентичности; облегчает овладение эмоциями (прежде всего разрушительными) и поддержание баланса между регрессивными и прогрессивными тенденциями; повышает уверенность в себе и шансах на собственное развитие.

Однако речь при этом идет не только о приобретении безопасности и автономии в «эдипальных» отношениях нуклеарной семьи, а о том, что каждый из этих этапов развития также облегчает ребенку завоевание новых объектов – например, воспитателей, учителей, друзей и т. д. Точно так же, как отец в качестве «другого» изначально противопоставлялся объектным отношениям с матерью, это положение «другого», «третьего» теперь занято новыми объектами по отношению к объектным отношениям с родителями.

Гельмут Фигдор — Развод. Излечение травмы утраты и предательства




Одно мнение к “Триангулированные объектные отношения Таким основанным на синтезе искусств художественным феноменом с невероятной силой символизации…”

  1. Mikhail Renzhiglo

    Да хорошо, когда интровертность и экстравертность балансируют положительно , для адаптации и развития личности в реальной жизни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика